Подписывайся на наш канал Телеграмм
Зеркало на Там Там

Ну и роскошь! – думал реб Залман, ошарашенно разглядывая обстановку дома своего гостеприимного хозяина, реб Винченцо, знаменитого итальянского миллионера и филантропа, известного своей щедростью и добрым сердцем, – в жизни такого не видел!» Реб Залман приехал недавно из Иерусалима, чтобы собрать денег для своей ешивы, и здесь ему дали этот адрес, добавив, что филантроп и сам по себе – интересная личность, с которой стоит познакомиться. А обстановка и в самом деле поражала воображение: с потолка свисали хрустальные люстры, освещавшие огромный салон тысячами огоньков, стены были украшены подлинниками картин известнейших художников, пол был покрыт дорогими персидскими коврами… Стол, за которым сидел реб Залман, соперничал своим убранством с комнатой: все столовые приборы были сделаны из чистого золота, тарелки – тончайший японский фарфор, ну а деликатесы… Дома у реб Залмана такое не появлялось ни в Шаббаты, ни в праздники. Вместе с тем, хозяин был очень радушен, и обращался со своими многочисленными гостями просто и с улыбкой. Было видно, что они дороги ему больше, чем произведения искусства, украшавшие дом. Он сразу же согласился помочь реб Залману в сборе средств, и заодно пригласил его к себе на то время, пока тот будет находиться в Милане. Взгляд реб Залмана продолжал блуждать по комнате и задержался на огромном застекленном шкафу, уставленном всевозможными серебряными и золотыми изделиями: здесь были и красивые бокалы для кидуша, и сверкающие ханукальные подсвечники, и коробочки для благовоний с ажурными украшениями… И вдруг среди всей этой роскоши он заметил… осколки бутылки! Причем даже не хрустальные, а самые обыкновенные грязноватые стекляшки, которые, как было заметно, попали туда вовсе не случайно, а были аккуратно положены чьей-то заботливой рукой. Реб Залман не смог сдержать своего любопытства, и спросил: – Уважаемый реб Винченцо, а что означают эти бутылочные осколки в вашей витрине? – А, это? – улыбнулся миллионер, – Этим осколкам я обязан жизнью! Духовной жизнью, по крайней мере… Услышав такое заявление, все гости прекратили свои разговоры и удивленно взглянули на хозяина. – Да, за ними стоит целая история, – сказал реб Винченцо, – и я вам ее расскажу. Сейчас вы видите меня – состоятельного человека, занятого бизнесом и выделяющего время для занятий Торой. Но я был таким не всегда… Когда мне было восемнадцать, я сидел в ешиве и учился, получая от учебы огромное удовольствие. Мои наставники говорили, что и способности к учебе у меня были немалые. Я был уверен, что моя жизнь будет продолжаться так же, с Раши и Тосафот, наполняющими мою душу, не оставляя места для преходящих удовольствий этого мира. Но Всевышнему было угодно поставить меня перед испытанием. Мой дед, который жил в Милане и владел крупным предприятием, стал чувствовать себя неважно, и родители отправили меня к нему, чтобы я помогал ему в бизнесе. Постепенно я вошел в дело, у меня появились идеи, как улучшить и развить бизнес, и я, со всей юношеской энергией, начал претворять их в жизнь. Круг клиентов расширился, наше предприятие начало выходить на новые уровни. Дед был очень доволен мною. Я же, со своей стороны, старался проявлять к нему максимальное уважение и заботиться обо всех его нуждах. Однако, к сожалению, здоровье его все ухудшалось, и через несколько лет он покинул нас. Родители хотели, чтобы я вернулся, но я уже не мог оставить свой бизнес. Я погрузился в него целиком. Сделка следовала за сделкой, счет в банке все рос, а я… Я был очень занят. Настолько, что иногда даже не было времени помолиться в миньяне. А иногда я даже не успевал помолиться вовсе, утешая себя: «Ну, завтра я обязательно все восполню!» Но это завтра не приходило – вместо него приходило другое завтра, в котором я постепенно оставлял одну заповедь за другой. Без твердой руки деда, который, будучи занятым делами, никогда не позволял себе – и мне – ни малейших уступок в плане соблюдения заповедей, я катился все ниже и ниже. Падение было быстрым и незаметным. Через какое-то время я женился, и семья моя была вполне «современной» – практически без признаков еврейства. Однако материально я очень преуспевал и был вполне доволен собой и своей жизнью. Однажды я шел по улице, завершив особенно удачную сделку, и наслаждался морозным воздухом Милана. Вдруг я увидел кучку бедных детей, столпившихся вокруг своего товарища. Тот сидел прямо на грязной земле и заливался слезами. Я решил подойти и узнать, в чем дело. Приблизившись, я увидел, что рядом с ребенком разлита огромная лужа масла, в которой плавают осколки бутылки. – Что я скажу папе? Что я скажу папе?! – рыдал мальчик. – Что случилось, малыш? Почему ты плачешь? – спросил я. Тот поднял на меня глаза и вначале, смутившись от моего вида, не мог вымолвить ни слова. Но постепенно, увидев, что я и в самом деле хочу помочь, стал сбивчиво рассказывать: – Ведь сегодня вечером – Ханука… а у нас очень мало денег… Мой папа очень любит заповеди Хануки… И еще с прошлой Хануки он начал собирать по монетке, чтобы набрать денег на бутылку чистого оливкового масла, и зажечь ханукальный светильник именно с оливковым маслом. Ведь это самый лучший способ исполнения заповеди! Сегодня он дал мне деньги и попросил купить бутылку масла. Папа строго-настрого наказал мне держать бутылку аккуратно и сразу идти домой, не играть по дороге. А я… я решил, что только немножко поиграю с друзьями, и потом пойду домой. И вот… бутылка разбилась. А у нас нет денег купить новую… Что я теперь скажу папе?! И рыдания возобновились с новой силой. Что ж, эту проблему решить было проще всего. Я успокоил мальчика, взял его с собой в ближайшую лавку и купил ему большую бутылку оливкового масла лучшего качества. – Спасибо вам, господин! – счастливо улыбнулся тот, – Пусть Всевышний благословит Вас! Веселой Хануки! – и радостно побежал домой, стараясь на этот раз доставить ценный груз в целости и сохранности. Я же продолжил свой путь с приятным ощущением человека, совершившего доброе дело. Но довольно быстро мое хорошее настроение сменилось тревогой. Слова мальчика продолжали звенеть у меня в ушах: «Что я скажу папе? Что я скажу папе?!». «А что я скажу Папе? – неожиданно подумал я, – Что, что я скажу своему Небесному Отцу через 120 лет, когда вернусь к Нему? Чем я оправдаюсь? Скажу, что, мол, тоже заигрался – заигрался в бизнес, заигрался с мишурой этого преходящего мира… Почему я не сохранил драгоценность, данную мне – свою душу…» Этот момент стал для меня моментом истины. Я медленно вернулся обратно, собрал осколки бутылки, а потом зашел в ту же лавку и купил – уже для себя – ханукию, стаканчики для свечей и большую бутылку оливкового масла. В тот же вечер, под любопытными взглядами своих детей, я зажег первую ханукальную свечу. Путь назад, к Папе, был непростым, но мне удалось проделать его. Хорошо понимая, что и в дальнейшем мне могут выпасть испытания, из-за которых, не дай Б-г, я могу забыть о главном, я сохранил эти осколки, чтобы они всегда напоминали мне о дне, когда придется отчитываться перед своим Отцом… Так что видите, реб Залман, это – самый дорогой предмет в моем доме…

VN:F [1.9.22_1171]
VN:F [1.9.22_1171]
Что я скажу папе?

Если вы обнаружили битую или несуществующую ссылку. Пожалуйста сообщите нам через обратную связь.

Поддержите нас, кликнув на партнерскую ссылку рекламы от Гугль выше...