Иудаизм и этические проблемы медицины 2-я часть.

396 Просмотров




Подписывайся на наш канал Телеграмм
Зеркало на Там Там

5. Врач и его отношения с больным

В отличие от некоторых других религиозных систем, которые пытаются быть «сверхрелигиозными» и отвергают медицину, иудаизм, напротив, считает обращение за медицинской помощью этически и религиозно необходимым. В Торе (Шмот 21:19) сказано, что человек, нанесший другому телесные повреждения, обязан оплатить расходы на его лечение. «19. Если поднимется и будет ходить на (прежней) опоре-силе своей, то свободен ударивший; только (за) вынужденное безделье даст и (за) лечение.». Из этих слов делается вывод, что Тора предписывает больному обращаться к врачу, а не лечиться самому. Больной, который отказался от помощи врача, совершает сразу два дурных поступка. Во-первых, вместо того, чтобы предпринять усилия самому и избежать опасности, он бездействует и ожидает помощи Свыше, а это приводит к прямо противоположному результату. Во-вторых, будучи уверен, что в награду за праведность Б-г излечит его от болезней, человек на самом деле демонстрирует, насколько он одержим гордыней и высокомерием. Таким образом, вместо того, чтобы избавиться от одной беды, он навлекает на себя еще более страшную. Поэтому больной должен обратиться к врачу, осознавая, что это лишь форма, в которой выражается помощь Свыше, ибо истинный врач — это Б-г, как Он Сам говорит в Торе: «26. И сказал Он: Если будешь прислушиваться к гласу Г-спода, Б-га твоего, и то, что прямо в Его глазах, делать будешь, и будешь внимать Его заповедям и соблюдать все Его законы, то все болезни, которые Я навел на Мицраим, не наведу на тебя; ибо Я, Г-сподь, — твой целитель.» (Шмот 15:26).

Маймонид подчеркивал, что прибегнуть к помощи врача во время болезни является священным долгом больного. В комментариях к «Песахим» (трактат Вавилонского Талмуда) он писал: «тот глупый человек, который гнушается помощью врача и уповает лишь на помощь Б-га, походит на человека, объявившего голодовку, который, отказывая себе в пище, все еще надеется, что Б-г защитит его и вылечит от заболевания, называемого голоданием». Маймонид, будучи выдающимся представителем рационалистической религиозной традиции средневековья, также отвергал лечебное действие амулетов и заклинаний, считая их находящимися на грани идолопоклонства, и он допускал их использование только из человеколюбия в тех исключительных случаях, когда они могут успокоить безнадежно больных и их родственников. Всему этому он предпочитал ясные, проверенные на опыте врачебные назначения. Традиция считает, что больной обязан обратиться к тому врачу, которому доверяет и которого считает лучшим, так как доверие к врачу является одним из факторов успешного лечения. Человеку, частично сведущему в медицине, Галаха запрещает лечить других, если рядом есть кто-либо, кто обладает большими знаниями. Того, кто берется за лечение, не имея достаточных познаний, когда рядом есть настоящий врач, мудрецы также уподобляют проливающему невинную кровь. Если болезнь женщины требует врачебного вмешательства, а лучший врач-специалист в этой области — мужчина, то его приглашают к больной, и он имеет право и обязан делать все необходимое для ее излечения, не считаясь с запретом скромности, с запретами для посторонних мужчин видеть те части тела женщины, которые обычно скрыты под одеждой, и прикасаться к ним.

Каким же должен быть врач?

По мнению Маймонида, главным побудительным мотивом врачебной деятельности является не заработок, а осуществление тесной связи между медициной и этикой. «Врачебное дело воспитывает в человеке скромность, б-гобоязненность и любовь к здоровью. Любовь к вере соседствует с любовью к здоровью» («Комментарии к Мишне», трактат «Песахим»). Маймонид видел в занятиях медициной высокое, благородное искусство и одновременно религиозную обязанность. «Врачебная деятельность дает выход к совершенству, к нравственности, к познанию Б-га, к достижению истинного счастья — можно сказать, что это труд во имя Творца» («Восемь глав из Комментариев к Мишне»).

По давней традиции, долг врача перед людьми превосходит границы его непосредственных обязанностей на работе. По своим моральным убеждениям врач должен быть совершенным человеком. Даже в современном обществе, ставящем все под сомнение, врач продолжает оставаться лицом, пользующимся наибольшим доверием. Он — поверенный глубочайших секретов, и от него ожидают соблюдения тайны. Больной советуется с ним по самым деликатным проблемам, требующим морального выбора; подчас к нему обращаются как к судье в отношениях между членами семьи, друзьями, между человеком и Творцом. В последнем случае врач берет на себя огромную ответственность, ибо в его власти укрепить или ослабить моральную силу пациента. Однако врач должен признать, что, хотя ему открыты человеческие трагедии и страсти в большей степени, чем многим его современникам, хотя чуткость его, возможно, развилась и обострилась — многие морально-этические вопросы, поставленные перед ним, находятся вне его компетенции. И он, так же как ищет совета у более опытного медика, должен искать (если не знает точно ответа) консультации у специалиста по вопросам Галахи, прежде чем высказать какое-то суждение, которое может оказать глубокое воздействие на личные или общественные этические представления.

Врач должен быть высокообразованным человеком и постоянно заботиться о своем образовании, причем это касается не только медицины, но и других наук. «Постоянное чтение медицинских книг крайне необходимо, ибо ты должен знать, какие затруднения испытывает каждый, кто сохранил в душе страх Б-жий и любовь к истине и кто не собирается утверждать ничего, если тому нет должных доказательств» (Маймонид, «Письмо к И. Акнину»). Врач должен не только изучать книги, но постоянно анализировать и свой собственный опыт. «Нет другого искусства, которое в такой же степени, как врачебное, было бы основано на знании жидкостей и тканей (организма); следует хорошо изучить привычки, улучшающие их качество и меняющие их функции. Ибо практика в этом искусстве должна быть результатом тщательного исследования и наблюдения. Больному следует объяснять, что при каждом заболевании надо повторять исследование, а не утверждать, что это новое заболевание похоже на ранее перенесенную болезнь» («Трактат об астме»). Большое внимание уделял Рамбам анамнезу (сбору сведений о периоде, предшествующем заболеванию). Именно тщательный расспрос и выяснение условий и обстоятельств возникновения и развития болезни помогают удачно лечить больных. Эти установки не теряют актуальности и сегодня, когда врач располагает самыми обстоятельными лабораторными данными.

Врач всегда обязан оказать помощь, даже при наличии опасности для него самого. Особая обязанность врача — профилактическое направление в медицине, он должен уделять много внимания и здоровым людям. «Медицина — наука, крайне необходимая для человека в любое время, в любом месте и не только тогда, когда он болен, но и даже тогда, когда он здоров» («Трактат об астме»). «Врачебная работа включает наблюдение за тремя группами больных. Первая группа — здоровые; это наиболее важная часть работы врача — научить здоровых людей сохранять здоровье. Вторая группа — это больные люди, здесь цель врача — возвращение утраченного здоровья. Третья группа — ослабленные и пожилые люди, выздоравливающие — по отношению к ним задача врача состоит в организации ухода и создании благоприятных условий для достойной жизни.» «Лишь глупцы думают, что врач необходим только во время болезни и никогда больше. Прежде чем переселиться на новое место, — советует Маймонид, — следует узнать три вещи: есть ли там врач, есть ли там учитель и есть ли там баня».

Еще одно душевное качество, наряду со скромностью и смирением, необходимое врачу, — это смелость. Смелость в принятии решений, например, в таких случаях, когда врач убежден, что для сохранения здоровья и жизни человека необходимо нарушить обычно соблюдаемые религиозные предписания (иудаизм, в принципе, считает это правильным); смелость в общении с высокопоставленными пациентами; смелость в отстаивании своего мнения перед более именитыми коллегами и т.д. Маймонид возражал против занятия медициной для получения высоких доходов, однако он считал, что человек может заниматься врачебной практикой и изучать медицину ради того, чтобы прокормить свою семью.
Врачебная этика всегда была в центре внимания еврейской культуры. Подтверждение этому можно найти во многих местах Талмуда, а также в других документах того времени. Так, например, в конце книги по медицине, написанной от имени Асафа, врача (эта книга обычно датируется ранним средневековьем), приведена клятва, которую давали студенты, получая диплом врача (перевел на англ. д-р Сиссман Мунтнер, Иерусалим).

«И вот клятва, которой Асаф, сын Берахъягу, и Иоханан, сын Забды, научили своих учеников. И они заклинали их такими словами:
«Будьте осторожны, дабы не убить ни одного человека соком корений;
и не давайте зелья женщине, зачавшей в прелюбодеянии и желающей скинуть;
и не вожделейте к красивым женщинам, дабы не прелюбодействовать с ними;
и не открывайте тайн, доверенных вам;
и не принимайте даров за то, чтобы убить или причинить вред;
и не ожесточайте сердца против бедного и немощного, но врачуйте его;
и не зовите добро злом, а зло добром;
и не уподобляйтесь колдунам, сеющим чары, дабы одурманить и обворожить, разлучить мужчину с женщиной его сердца и женщину с мужчиной ее юности;
и не ищите богатства или приношений, поощряя торговлю развратом.
И не поклоняйтесь никаким идолам, дабы с их помощью исцелять людей, а также не верьте способности идолопоклонников врачевать страждущих. Ибо все идолы — лишь истуканы и ни к чему не пригодны; собственные бездушные тела свои они не могут спасти — как же они спасут тело живого?
Напротив, веруйте в Г-спода вашего, Б-га, Б-га истины, живого Б-га, ибо Он творит мертвое и живое, разит и исцеляет. Он учит человека понимать и делать доброе».

И ученики ответили им и сказали:

«Все, чему вы научили нас и что завещали нам, мы сделаем, ибо это заповедь Торы и нам следует исполнять ее от всего сердца и от всей души и всеми силами. Исполнять и покоряться и не отклоняться ни вправо, ни влево.»
И они благословили своих учеников. И снова наставляли их, говоря:
«Не склоняйтесь к алчности, не помогайте злодеям проливать невинную кровь. Также не смешивайте ядов для женщины или мужчины с целью умертвить ее или ее друга и не рассказывайте людям, какие коренья ядовиты, и не давайте их в руки ни одному человеку, и не слушайте уговоров на злое дело. Никакое лечение ваше не должно причинять кровотечения. Будьте осторожны, чтобы не занести болезнь человеку, и не вредите больному, спеша резать или прижигать живую плоть и кровь железом, но сначала осмотрите дважды или трижды и только после этого дайте совет. Не позволяйте духу высокомерия наполнить ваш взгляд и сердце гордостью. Не изливайте мести или ненависти на больного и не изменяйте своих предписаний даже для тех, кто ненавидит Г-спода нашего Б-га, но соблюдайте Его законы и заповеди и ходите лишь теми путями, которые Он одобрит. Будьте чистыми и верными и честными.»
Вопросы еврейской этики продолжали оставаться важными для профессиональных врачей и в более позднее время. Таков, например, нижеследующий текст, который называется «Ежедневная молитва врача перед началом работы», и несомненно соответствует этике Маймонида. Он полон благородства, скромности и доброты.
«- Я готовлюсь приступить к своей ежедневной работе врача. Приди мне на помощь, Г-сподь мой, дабы мой труд был успешен!
— Всели мне в сердце любовь к науке и Твоим творениям!
— Отврати от меня стремление к барышу и к славе, ибо оно противоречит любви к истине и к Твоим творениям!
— Укрепляй, усиливай меня телесно и душевно, дабы я везде и всегда был готов помочь бедному и богатому, доброму и злому, другу и неприятелю — с тем, чтобы я узрел в больном человека!
— Всели в сердца моих больных веру в меня и в мои знания, чтобы они внимали моим советам и выполняли мои предписания!
— Удаляй от ложа страждущих всякого лжеврача и всех родственников, дающих советы вопреки предписаниям врача!
— Всели в меня готовность внимать советам настоящих ученых из числа моих коллег, охотно принимать их советы и понимать их, ибо простор науки велик и безбрежен!
— Дай мне сил, прошу Тебя, укрепи мое сердце, дабы я мог противиться глупцам, лжеученым, которые могут научить меня дурному!»

6. Консилиум

Возможна ситуация, когда один врач уже взялся за лечение больного, а другой видит, что мог бы лечить этого больного успешней. В таком случае Галаха говорит, что если этот второй врач не вмешивается, то он уподобляет себя проливающему невинную кровь. Потому что «не от каждого может получить человек исцеление», и, может быть, именно этот второй врач и есть тот человек, кого Б-г избрал для оказания помощи данному больному.

Маймонид призывал врачей не стесняться советоваться друг с другом для того, чтобы правильно установить диагноз и назначить лечение. Большое значение он придавал консилиумам. «Я наблюдал такое явление, обычное в Египте, — пишет Маймонид, — как в среде великих людей, так и в народе, когда один больной лечится у нескольких врачей одновременно. При этом ни один из врачей вначале не догадывается о других, да и больной, конечно, в этом не признается. Больной часто выберет из назначенного врачами лечения только то, что, по его разумению, ему полезно, тем самым внося недоразумения и путаницу и вводя врача в заблуждение. Сам же он считает, что таким путем оберегает себя от врачебных ошибок. При этом, во-первых, сам больной находится в смятении, не решив точно, за каким же врачом правда. Во-вторых, врач, увидевший неожиданный эффект от назначенных рекомендаций, приходит в замешательство. В-третьих, врачи начинают оскорблять друг друга, обвиняя в ошибках другого. В-четвертых, у врача вырабатывается какая-то лень, когда он узнает об этом, и безответственность, ибо он не дает себе труда тщательно продумать лечение — мол, если он ошибется, то назовут не только его имя; если же исход болезни будет счастливым, назовут и его имя. Но если бы все лечащие врачи собрались вместе, как это делают в трудных ситуациях короли со своими советниками, и всерьез обменялись бы мнениями о состоянии больного и о том, какие именно из предложенных способов лечения следует избрать, — то вот это было бы разумно. Ведь ни один врач не в состоянии запомнить все то, что он изучал…, но если соберутся несколько специалистов и каждый вспомнит что-нибудь, то это поможет прийти к общему мнению и так будет достигнуто всеми желаемое и спасительное для больного согласие» («Трактат об астме»). Однако у постели больного и в присутствии его родственников шумные консилиумы устраивать не следует.

Стоит с большим уважением относиться к мнению врачей прошлого, однако не останавливаться перед критикой авторитетов, если твердо считать, что они уклонились от пути истины. К коллегам необходимо относиться доброжелательно и с уважением и в споре не раздражаться, сохранять спокойствие. «Слова мудрецов хорошо слышны в тишине» (Вавилонский Талмуд).

4. Молитва как путь к духовному и физическому здоровью

Однако, если никакие профилактические меры не смогли защитить человека от заболевания, то «Кицур Шулхан Арух» советует осмыслить свои поступки и обратиться к молитве.
Молитва предполагает непосредственное обращение к Б-гу за помощью. При этом искренность чувств и мыслей, которые возникают из ощущений кризиса ввиду болезни, придают молитве особую силу. Мидраш говорит: «Молитва больного о самом себе ценится больше, чем просьбы других о нем». Мидраш добавляет, что когда человек заболевает, ему как бы говорят с небес: «Хочешь выздороветь? Предъяви свои заслуги». Но если сравнить число заслуг и проступков человека, то итог, может быть, будет явно не в его пользу, а поэтому при недомогании человек, прежде всего, обязан проанализировать свои ошибки и преступления и совершить тшуву (раскаянье). Раскаянье и добрые дела — лучшие адвокаты, которые могут защитить человека в самых тяжелых ситуациях. Традиция утверждает, что даже если 999 ангелов обвиняют человека перед Небесным Судом, а 1 защищает, этого уже может быть достаточно для его оправдания.

Мудрецы говорят, что человек должен постоянно молиться, чтобы не заболеть. «Шмоне эсре» («18 благословений») — основная еврейская молитва, которую читают 3 раза в день, содержит «молитву за исцеление» как самого читающего, так и всех других нуждающихся в этом сынов народа Израиля. «Исцели нас, Г-сподь, и мы будем исцелены; спаси нас, и мы будем спасены, ибо Ты — слава наша. И пошли нам полное исцеление от всех недугов, ведь Ты, Б-г, Царь, — Целитель надежный и милосердный. Благословен Ты, Г-сподь, исцеляющий больных народа Своего, Израиля».

Начало благословения — «Исцели нас…» — есть парафраз стиха из книги пророка Иеремии (17:14). В тексте молитвы единственное число из Иеремии: («Исцели меня…») заменено на множественное («Исцели нас…»), потому что все благословения молитвы «Шмоне эсре» посвящены нуждам всего народа Израиля. «Каждому поколению посылает Вс-вышний хороших врачей, но те не смогут вылечить человека, если Творец Сам не исцелит нас» (Сидур «Аводат Лев» — Молитвенник «Служение сердца»). Считается важным, чтобы тот, у кого в доме кто-то заболел, прочел специальную просьбу о его выздоровлении в своей молитве «Шмоне эсре» (добавив её в упомянутое выше благословение) и попросил прочитать во время общественной молитвы особую молитву — «Ми ше-берах». Так как эти действия усиливают озабоченность одних евреев о судьбе других, они ведут к исправлению мира, и через это — к выздоровлению больного.

Цдака (пожертвования) — это еще одно средство оправдать человека перед Небесным Судом.
Наконец, когда человек опасно болен, добавляется еще один метод: изменяют имя больного (или, по принятому уже в наше время обычаю, имя не заменяют, а «дополняют»: мужчине к его прежнему имени прибавляют имя «Хаим», а женщине — «Хая» (значение обоих — «жизнь»). Обычно новое имя ставят первым.
Тем не менее, не надо рассчитывать, что помощь Б-га придет именно сверхъестественным путем. В большинстве случаев религиозная традиция прямо связывает здоровье с деятельностью врача.

9. Врачебная тайна

Одной из основных социально-этических обязанностей врача является неразглашение врачебной тайны. Специфика отношений врача и пациента складывается так, что врач по долгу службы располагает информацией о больном, в разглашении которой пациент или его близкие не всегда заинтересованы. По закону, принятому в большинстве стран мира, врач не должен без разрешения больного сообщать определенную информацию о нем или его здоровье не только другим людям, но и даже коллегам, если только эта информация не необходима для дальнейшего лечения.

Галаха руководствуется в вопросе о неразглашении врачебной тайны следующим принципом: обязанность сохранения врачебной тайны, с точки зрения Галахи, является законом. Это относится не только к врачу, но и ко всему медицинскому персоналу.

Однако, есть случаи, когда допускаются те или иные исключения из этого правила, а именно:

1. В тех случаях, когда неразглашение врачебной тайны может принести кому-то вред, врач имеет право, а иногда и обязан сообщить потенциальной жертве или же властям о грозящей опасности. Сегодня это означает, что если врач, например, видит, что существует реальная опасность, исходящая от пациента, обладающего водительскими правами, или правом на ношение оружия, или занимающего такую должность, которая влияет на судьбы других людей, то он должен сделать информацию о факте болезни своего пациента достоянием тех, кто может повлиять на ситуацию, или даже, в крайнем случае, общественности. Это же должно относиться и к случаям инфекционного заболевания.

2. Этот же принцип сохраняется, когда непосредственной опасности для здоровья и жизни окружающих нет, но ситуация связана с благополучием людей, зависящих от данного больного. Например, когда невеста больного спрашивает у врача о состоянии здоровья его пациента, её жениха, то врач имеет право сообщить ей об опасностях, вытекающих из состояния здоровья данного больного и о возможных прогнозах на будущее.
При этом необходимо соблюсти следующие условия:
а) врач не имеет права утрировать болезнь или ее последствия, должен рассказать только то, что он считает реальными, а не теоретически возможными последствиями;
б) разглашая врачебную тайну, врач делает это исключительно в пользу других людей, а не из желания «поделиться» с другими и не для того, чтобы нанести вред больному;
в) следует сообщить пациенту о своем намерении сделать достоянием заинтересованных лиц или общественности информацию о состоянии его здоровья и предложить больному самому довести правду до сведения властей или потенциальных жертв;
г) при обучении студентов, когда необходимо точно и в деталях описать случай больного, это может быть сделано только с согласия больного или, если это касается ребенка, то его родственников.

10. Сообщение истины больному

Эту проблему стоит рассматривать на более или менее конкретных примерах. Скажем, если пациент полностью не осознает тяжесть своего состояния, должен ли врач утаить диагноз от пациента или следует сообщить ему полную информацию о заболевании и возможных прогнозах на продолжительность жизни? Может ли врач солгать пациенту в вопросе о продолжительности жизни, сопоставимы ли эти вопросы с нормами еврейской этики?

Конкретные вопросы ставятся здесь в следующей плоскости:

1. Основной вопрос: что согласуется с принципами Галахи — ложь или сообщение пациенту правды полностью?
2. Может ли кто-либо, включая врача, делать что-нибудь с пациентом, не ставя его в известность об этом?
3. Согласна ли Галаха с утверждением, что пациент в терминальной стадии заболевания должен полностью знать правду о тяжести своего состояния, возможных прогнозах и продолжительности жизни?
Здесь надо отметить следующее. Учение иудаизма наставляет представителей медицинского персонала выражать глубокую симпатию к пациентам. Забота о больном необходима, особенно в минуты принятия критических решений. При этом еврейская традиция подчеркивает необходимость судить о событиях всегда в соответствии с конкретными обстоятельствами, временем и местом, а не ограничиваться общими истинами, считая их применимыми всюду. И если в анализе событий конкретные обстоятельства не принимаются в расчет, то эти суждения не являются истинными. Именно такой подход должен присутствовать во врачебной практике.

Конкретно по вопросу сообщения больному и его семье точного диагноза в иудаизме существует два подхода. Согласно мнению части мудрецов Галахи, в тех случаях, когда врачу очевидно, что, сообщив диагноз больному, он тем самым ухудшит его состояние, то он не должен говорить правду пациенту.
Однако, существует и иное мнение, утверждающее, что врач обязан говорить больному правду, при этом не столько из принципиальных позиций, «во имя истины», сколько из долга перед пациентом обеспечить ему простое человеческое право распланировать свою дальнейшую жизнь, особенно в ситуации, когда эта жизнь подходит к концу. В соответствии с этим мнением следует всегда говорить правду больному и его семье; однако следует обратить внимание на вопрос о том, в какой форме следует это сделать. И вообще, возникает вопрос, что такое медицинская истина?

В одной из притч Талмуда рассказывается, как спорили мудрецы из школы Гилеля с мудрецами из школы Шамая (I в. до н.э.) о том, следует ли говорить жениху, что невеста прекрасна, когда она, мягко говоря, не большая красавица. Школа Гилеля отвечала положительно, а школа Шамая возражала: ведь, по Торе, нельзя лгать! Тогда мудрецы из школы Гилеля ответили: «Если жених хочет ее взять в жены, значит, в его глазах она прекрасна. И еще — разве красота только внешняя? А разве внутренняя красота ее души не прекрасна?»
Истина часто зависит от обстоятельств. Необдуманные слова могут нанести непоправимый вред пациенту просто потому, что в ситуациях, связанных со здоровьем людей, врач никогда не может знать точно, что может произойти в будущем. Первый Главный раввин Израиля Авраам Ицхак Кук писал: «Слова врачей, прогнозирующих течение болезни, всегда должны быть под сомнением, так как они сами (врачи) не считают свои слова абсолютно научным фактом». Поэтому, даже тогда, когда врач ясно видит, что болезнь является неизлечимой, он должен знать, что это только его взгляд и поэтому его слова могут быть взяты под сомнение с точки зрения еврейского закона. Как сказано в Талмуде: «Даже если острый меч уже находится над твоей шеей, нельзя отчаиваться!»

В конечном итоге точка зрения Галахи на сообщение больному правды о его заболевании формулируется так: больной имеет полное право знать истину о своей болезни. Галаха предписывает, с одной стороны, осторожно сказать человеку истинное мнение врача, а с другой — следует сказать, что это мнение не абсолютно, и что многие больные, находившиеся в подобной ситуации, выживали и выздоравливали. Но при этом если врач в отдельных исключительных случаях считает необходимым ради сохранения здоровья пациента солгать ему, то он имеет право сделать это. Однако, если медицинский персонал всегда скрывает истинное положение вещей, то больные очень скоро распознают обман и потеряют доверие к врачу. Поэтому должна быть атмосфера честности и доверия во взаимоотношениях пациента и врача, когда все, включая родственников, знают, что врач говорит правду о состоянии здоровья пациента. И только в очень редких ситуациях, когда на чашу весов положено здоровье, а иногда и жизнь больного, врач может солгать. Но не просто, чтобы не «волновать» лишний раз, а ясно ощущая, что, сказав правду, можно нанести больному непоправимый вред.

Поэтому смертельно больным людям не следует сообщать о том, что их болезнь смертельна, так как можно полагать, и не без оснований, что такое известие еще больше повредит физическому и душевному состоянию больного. Наоборот, этика обращения с больным не только разрешает, но даже требует, чтобы указания на смертельность болезни скрывались от пациента. Он должен знать, что болен серьезно, но что есть надежда на выздоровление. В результате, пациент, чей интеллект и религиозные воззрения приучили его «содержать свой дом в порядке», будет вести себя соответствующим образом, не опускаясь и не впадая в отчаянье. Только в исключительных случаях следует сообщить ему истину. Сотрудничество врача и раввина при этом крайне необходимо. Врач ни в коем случае не должен устанавливать «максимальный срок жизни» даже для тяжелобольного человека. Такого рода оценки, как правило, производят деморализующее действие на самого больного и на его близких.

11. Проблемы выбора

Предпочтения при оказании врачебной помощи являются серьезной морально-этической проблемой. Иудаизм подходит к ней, опираясь на анализ следующей ситуации в Талмуде. По пустыне идут два путника. У одного из них есть достаточно воды, чтобы дойти до населенного пункта. У другого нет ни капли. Если они разделят запас воды — оба погибнут в пустыне. Как быть? Мудрец по имени Бен Птора (I в. н.э.) говорит: пусть поделятся и умрут. Но один не видит смерти другого. Рабби Акива (I-II в. до н.э.) говорит: твоя жизнь важнее, чем жизнь товарища, пусть выпьет и живет хотя бы один. Рабби Акива пользуется принципом очередности — в чьих руках сейчас вода. Или кто первым пришел к воде. Поэтому, хотя нет никакой возможности предпочесть жизнь одного человека жизни другого, — но надо предпочесть жизнь одного, чем смерть двоих. Бен Птора не согласен с ним: выбор не может быть критерием в вопросах жизни и смерти; поэтому лучше обоим умереть, чем одному спастись.

Понятно, что здесь речь идет о том, что у одного уже есть фляга и обсуждается только, должен ли он её отдать. А как быть, если, образно говоря, эта одна фляга с водой у врача и он должен решить, кому из двоих дать воду? Или поделить между ними, чтобы оба умерли? Или, может быть, им бросить жребий — кому пить воду? В таком случае ответственность снимается с плеч врача или самого больного, но, с другой стороны, отдать решение вопроса на волю случая также является активным действием, вмешательством в ситуацию, а разрешено ли это?

Галаха пытается решить этот вопрос следующим способом: пациент, пришедший к врачу, становится как бы обладателем «права на лечение», и, если его жизнь может оказаться в опасности из-за того, что лечение будет отложено, то ни у кого нет морального права отбирать ее во имя другого. И поэтому с того момента, как он попал в поле деятельности данного врача, никакие другие факторы уже не могут быть приняты. Должен ли врач руководствоваться правилом очередности, даже когда ясно, что при этом погибают многие другие?

Другой аспект этого вопроса можно сформулировать еще более резко: Можно ли принести в жертву одного человека, чтобы спасти пять? Ведь если идти по этому пути, то можно было бы спасти 10-15 сегодня неизлечимо больных людей, нуждающихся в трансплантации жизненно важных органов, пожертвовав при этом всего одним молодым и здоровым «донором».

Галаха подходит к этому вопросу с точки зрения бесконечной ценности каждой человеческой жизни. Нет никакого преимущества у группы людей перед одним человеком, так как здесь речь идет о качественных параметрах, при которых количество не имеет никакого значения. Святость человеческой жизни, по Галахе, кроме всего прочего, подразумевает, что человеческая жизнь является ценностью сама по себе и ни в коем случае не может служить средством для достижения другой, пусть святой, цели. С точки зрения Галахи, врач не имеет право сделать выбор, исходя из своих личных привязанностей. Он не имеет права прервать лечение одного больного для оказания помощи своему знакомому или частному пациенту. Вместе с тем, если речь идет не просто о лечении, а о спасении жизни, то, по Галахе, в вопросе о предпочтении одного больного другому может играть роль общественная значимость пациента.

(Продолжение следует)

VN:F [1.9.22_1171]
VN:F [1.9.22_1171]


Если вы обнаружили битую или несуществующую ссылку. Пожалуйста сообщите нам через обратную связь.

Поддержите нас, кликнув на партнерскую ссылку рекламы от Гугль выше...