Еврейский канонический текст: этапы формирования

537 Просмотров




Применительно к еврейскому тексту можно задать вопрос, почему процесс его канонизации был таким продолжительным, поскольку ясно, что даже у евреев он был очень долгим. Чтобы это понять, надо прежде всего помнить, что в древности книги писались на свитках, а не на по-странично переплетенных книгах. Как правило, был один свиток на каждую отдельную книгу Писания. Во времена Талмуда уже были большие свитки, которые наматывались на палки, и в которых могли быть, например, все Пророки. В Гемаре обсуждается вопрос о том, допустимо ли сделать такой свиток, на котором будет весь Танах. В дискуссии, приведенной в Гемаре Бава Батра, высказываются мнения, что это делать нежелательно. В любом случае, до появления того, что называется      »   » — «переплетенная книга», когда такой мотивации, чтобы все собрать в одну книгу, просто уже не было, поскольку это было затруднено чисто технически, до этого были свитки, и у каждого грамотного человека дома стоял какой-то свой ящик со свитками, что-то к ним могло иногда добавляться, что-то убираться. Процесс унификации в этой области долгое время не происходит, но в какой-то момент он начинает происходить
В еврейском контексте все-таки этот процесс установления канонического текста Писания завершился задолго до того, как появились переплетенные книги. Причем, происходил он в три этапа: Тора — Навиим — Ктувим. То есть, сначала закончился период кодификации Торы (насколько здесь вообще приемлимо такого рода словоупотребление по отношению к Торе), потом — Навиим, и потом — Ктувим. Только третий этап — период кодификации и канонизации Ктувим — Писаний, зафиксирован письменными свидетельствами и достаточно легко восстановим в смысле дат и т.д. Что касается первого и второго этапов, то мы тут находимся зачастую в области догадок, более или менее достоверных гипотез, поскольку какого-то однозначного документального фона и «протоколов» этого процесса канонизации мы не имеем.

Тора

Какова начальная точка процесса канонизации? Будет верным сказать, что начальной точкой процесса канонизации является написание текста, когда в нем присутствуют выраженные формы Боговдохновенности, например:  »          ‘       «,    »         «.    Написание текста с такого рода формулами — есть начальная точка процесса кодификации религиозного текста. Не всегда и не во вех библейских текстах такие формулы присутствуют, но в качестве общего утверждения — это верно. Что можно сказать по поводу каких-то дат, которые мы можем восстановить? Первая, доступная нам дата, это »        » — «возвращение из вавилонского плена». Все, что относится к более раннему периоду, является областью почти тотальных догадок. Что касается периода окончательной канонизации того текста, который мы имеем перед своими глазами, то надо сказать, что любое утверждение и суждение по этому поводу является, естественно, прямой функцией представления о том, когда этот текст был написан. То, о чем мы можем знать достоверно, это то, что с момента возвращения из вавилонского плена становится довольно ясно, что Тора, в таком виде, в котором мы ее имеем сегодня, уже у евреев имеется. Почему это ясно? Потому что до этого по очень многим признакам мы можем догадаться, что во времена Первого Храма, значительную часть периода Первого Храма, у евреев имеется единый текст Торы, и что этот текст в большой степени совпадает с тем, который мы имеем сегодня перед своими глазами. Это утверждение многими оспаривается, но хотя бы применительно к части периода Первого Храма  оно считается общепринятым.

Ответ на вопрос: Присутствие текста ощутимо, хотя это и не единственный текст, который есть.

Имеются другие тексты, которые описывают поведение евреев в тех или иных ситуациях, религиозную практику евреев. Имеется какой-то археологический и исторический фон той эпохи. Присутствие столь мощного фактора, как один объемный, обязывающий и идейно заряженный текст, в истории и в филологии очень ощутимо. По очень многим косвенным свидетельствам мы можем исходить из того, что утверждение о наличии уже тогда у евреев Торы, в том виде, в котором мы ее знаем, — достаточно аргументировано. Противники такой аргументации, которые склонны к суждениям относительно позднего времени написания библейского текста, естественно, будут утверждать, что во времена Первого Храма мы не имеем доказательств того, что в это время уже был единый текст Торы. Все эти суждения вовсе не считаются антинаучными, точно так же как и суждения о том, что наличие этого текста приходится на весь период Первого Храма. По поводу Шофтим — ситуация несколько более сложная.

Как говорилось, первая, доступная нам и прослеживаемая дата — это дата возвращения евреев из вавилонского плена. Мы знаем, что Эзра зачитывает Тору народу (есть сообщения об этом в книге Нехэмии и в самой книге Эзры). После этого прочтения заключается союз  » «.   Можно задать вопрос: откуда мы знаем, что он зачитал именно эту Тору и что именно он зачитал? Может быть, он зачитал какую-то часть, какой-то фрагмент? И значит ли это, что если был зачитан фрагмент, то и вся остальная Тора уже тогда была перед ним? Пожалуй, решающим доказательством того, что у евреев тогда был уже этот текст в том виде, в котором мы его знаем, является факт наличия самаритянского Пятикнижия. Самаритяне отделяются от евреев, примерно, вскоре после возвращения из вавилонского плена, то есть вскоре после времен Эзры. И тот факт, что у них уже есть эта книга, свидетельствует о том, что она была и у евреев. Примечательно, что у самаритян, в их каноне нет никаких пророческих книг и тех книг, которые могли им подойти по духу и по каким-то их историко — этиологическим представлениям. Понятно, что многих книг у них и не могло бы быть по самому смыслу их верований, но у них не было даже тех книг, которые могли бы быть. Тора же у них есть целиком, в том или ином измененном виде. То есть, это решающее доказательство утверждения, что во времена Эзры текст Торы существует уже в таком виде, в котором мы его знаем (при оговорках в сущих мелочах).

Пророки (Невиим)

Следующий этап — это Пророки. Казалось бы относительно Торы уместно задаться вопросом, который возникает для религиозного сознания: зачем вообще такого рода постановка проблемы, если Тора была дана на Синае столько-то тысяч лет назад, и с тех пор она существует в качестве единого документа? Применительно же к книгам Пророков даже религиозный человек может задать вопрос: в какой момент могла начаться канонизация текстов Пророков? В какой момент могла возникнуть идея, что перед нами некий завершенный текст, и что мы уже больше не находимся в том процессе, когда через пол-месяца или пол-года может появиться новый пророк, который скажет какие-то новые слова. Понятно, что для того, чтобы началась канонизация, тот процесс, который канонизируется, должен быть уже в прошлом. В Тосэфэте есть знаменитое высказывание: «Так как умерли Хагай, 3ахария и Малахи, ушел Святой Дух от Израиля. С тех пор у Израиля прекратилось пророчество». Ясно, что процесс канонизации текстов Пророков мог начаться только в тот момент, когда это представление стало у Израиля общепринятым. Приведенная цитата — из сравнительно позднего текста, примерно, первый век до новой эры. Мы же пытаемся наблюдать период гораздо более ранний. Хоть и может показаться в такой далекой перспективе, что разница между пятым и первым веком до новой эры незначительна, но на самом деле — она очень велика.

Итак, можем ли мы судить о том, когда это верование (о том, что прекратилось пророчество) стало у евреев общепринятым и когда оно утвердилось категорическим образом? здесь нет однозначных суждений, но очень многие выводы библейской критики основаны на представлении о том, что скорее всего, это верование утвердилось вскоре после возвращения в Сион. Действительно, вскоре после того, как умерли последние из пророков, это представление утверждается в еврейском мире и становится доминантным. Доказать мы это можем только начиная с хасмонейской эпохи. То что в хасмонейскую эпоху это представление всеобщее, это легко доказывается. До хасмонейской эпохи все-таки предполагается, что это — вскоре после выхода из вавилонского плена. Кстати сказать, именно по этой линии проходит «водораздел» между периодом, который характеризуется возникновением раввинистического иудаизма и многочисленными сектами и группами того времени. То есть, для очень многих групп, которые мы сегодня называем еретическими, главным отличием от талмудического иудаизма или еще предталмудического иудаизма является то, что они исходят из представления о том, что период пророчества продолжается. И они ведут себя, соответственно, таким образом, и таким же образом пишут книги, и строят свое ожидание будущего и т.д.

Говорилось уже, что доказать мы это можем, только начиная с хасмонейского периода. Каким образом мы можем это доказать? Прежде всего, в одной из хасмонейских книг приводится рассказ о том, как завоевав Иерусалим, и очистив Храм от физического осквернения, хасмонеи складывают камни жертвенника, которые были осквернены, в отдельном месте до того времени, когда прийдет пророк и скажет, что с ними делать, поскольку они не знают, как с ними поступить. Из этого видно, что пророчество мыслится, как нечто, что было в прошлом, и как нечто, что вернется в будущем, возможно скоро, но это то, чего нет актуально. И это вовсе не на протяжении дня: вот сегодня нет случайно пророка. Убеждение людей во времена хасмонеев, состоит в том, что «в наши дни нет пророков». Для тех, кого не убеждают высказывания хасмонеев (книга в наш канон не входит), стоит привести цитату из «Масэхэт Мидот». Там обсуждается, что были как бы 4 отдела в Храме, которые были устроены, как некие «ложи» (ниши), открытые в сторону главного помещения, и дальше описывается, что в них было, и говорится, что в той, которая была в северо-восточной части, были сложены камни жертвенника, которые там сложили хасмонеи, — камни, оскверненные греческими царями. То есть, начиная с хасмонейского периода у нас существует совершенно четкое доказательство того, что у евреев принято представление о том, что пророчество прекратилось (хотя может быть и вернется скоро).

Как уже говорилось, зачастую секты отличаются от доминантного еврейского направления именно тем, что у них сохраняется представление о том, что пророчество продолжается. В некоторых текстах мы видим сходное с еврейским представление, то есть, представление о том, что пророчества нет, но есть надежда на его очень скорое возобновление, что очень не типично для сектанства, и было очень характерно для евреев в тот период. Интересно, что возможный намек на представление о завершившейся эпохе пророчества мы находим в последних стихах последней пророческой книги. Последние слова книги Малахи звучат так:
         »
                       
                 
      ‘       »    —

«Помните Тору Моше, раба моего, которую заповедовал Я ему в Хорэве для всего Израиля, законы и повеления. Вот я присылаю к вам пророка Элияhу пред тем, как наступит день Господень, великий и страшный». То есть, понять эти слова можно следующим образом: «пророчество позади, все, что у вас есть отныне и до тех пор, пока прийдет Элияhу — это Тора». В Талмуде сказано (более позднее утверждение и более специфичное): «С тех пор, как разрушился Храм, нету у Всевышнего в этом мире ничего, кроме четырех локтей галахи». И здесь тоже мы можем угадать эту интонацию: теперь, когда больше нет пророчества, то помните Тору Моше, выполняйте ее и это — все, что у вас есть до тех пор, пока ни прийдет Элияhу hа-Нави, пока ни возобновится пророчество и т.д.

После этого мы видим стремительный процесс уподобления сборника пророческих книг, по статусу и авторитету, — самой Торе. Процитирую один источник из свитков Мертвого моря: «Поступать праведно и честно и добро перед Ним, как повелел Он через Моше и через всех своих рабов Пророков». здесь они упомянуты рядом, как практически равноценные. 3десь упомянуто всего два сборника — Тора и Навиим, и упомянуты они, как нечто очень близкое по своей авторитетности. Что включал в себя сборник, когда закончился процесс канонизации и кодификации книг Пророков? Скорее всего, он включал в себя и те книги, которые мы называем   »    » «первые Пророки», хотя эти книги по своему характеру историографические. Для человека неподготовленного представляется странным включение в книгу Пророков таких книг, как Шофтим, Шмуэль, Малахим и т.д.

Видимо, эти книги подразумевались уже под понятием Навиим в то время по двум причинам. Во-первых, потому, что в них упомянуты люди, имеющие статус, близкий к пророчеству, или пророческий, например, Шмуэль. И во-вторых, конечно же, из-за своей древности. Сколь бы поздно библейская критика ни датировала написание этих книг, к тому времени они были уже очень древними, и включались в это понятие. При этом, некие книги, которые по своему характеру вполне могут быть названы, по крайней мере на первый взгляд, пророческими, например, книга Даниэля, в этом сборнике книг Пророков — отсутствуют, и книга Даниэля в еврейском каноне находится в Ктувим. В этом смысле сохранившаяся у нас фиксация: Тора — Навиим — Ктувим — очень последовательна в хронологическом отношении, а в Септуагинте, например, этот порядок изменен, и Даниэль числится там среди пророков и т.д. Книга »

»    «, во всем подобная книгам Шмуэля и Мелахим по своей природе, поскольку это тоже как бы исторический трактат, в книгу Пророков не входит и находится в Ктувим. Септуагинтаопять же перемещает ее в единый блок с историческими текстами Писания: Йеhошуа, Шофтим и пр. Можно сказать, что отсутствие этих более поздних текстов в еврейском каноне в Навиим, является решающим доказательством того, что кодификация Ктувим произошла гораздо позднее, чем Навиим.

Что можно сказать по поводу «Ктувим»? Само название «Писание» довольно проблематично. По-гречески они называются агеографами, что обозначает Священное Писание. Проблема возникает с отделением в «Ктувим» в узком, терминологическом значении  »    «,   » (последние Писания) от понятия «Ктувим», которое может быть применено ко всему Писанию в целом. В «Ктувим» входят 11 из 24-х книг Танаха, и сюда относятся книги, явно написанные после той предполагаемой даты, когда —

»          » — «Божественный Дух покинул Израиль» и ушло Пророчество. То есть, в любом случае они включены в эту книгу после этой даты. 3десь мы можем говорить про несколько видов текстов. Первый вид — это тексты, которые были написаны явно после того, как дух Прорчества покидает Израиль, второй вид — это книги, приписываемые ранним — Коhелет, Даниэль и др., но возникшие все-таки сравнительно поздно, или литературно окончательно оформившиеся поздно. Например, там же фигурирует книга Эстер. Она включена туда, поскольку она описывает и объясняет события Пурим, которые хронологически произошли еще до того, как Израиль покинул дух Пророчества: времена изгнания до прекращения Пророчества. То есть, все-таки критерием здесь является древность.

Самый характерный принцип при анализе тех критериев, которыми руководствовались   »       в процессе канонизации, является их минималистский подход. То есть, огромное количество книг, которое в тот период существовало, были ими отброшены и не были включены в состав Танаха. Этого нельзя сказать об Александрийской школе. Там сохранились, например, на греческом языке многие тексты, которые впервые были написаны на иврите. Они сохранились в Септуагинте, так называемые «апокрифы».

Несколько слов о том, что можно сказать о датах завершения этого процесса.

Сначала процитирую отрывок из книги Эзра. Четвертая книга Эзра (текст первого века новой эры) кончается следующим рассказом:

«А я взял пятерых людей, как было мне приказано, и пошли мы в поле и пребывали там. И вот, назавтра, слышу я голос призывает ко мне, говоря: «Эзра, Эзра! Открой рот и пей, чем напою тебя». И открыл я рот свой, и вот, мне подан полный бокал, и стакан этот наполнен водой, причем, вода выглядит подобно огню. И я взял и выпил, и было, когда выпил, сердце мое стало источать мудрость, внутри меня увеличилось разумение, и дух мой сохранил память. А рот мой открылся и не закрывался более. Всевышний же дал разумение пятерым людям (которые с ним пришли), и они писали говоримое Им по-порядку, буквами, которых не знали. И пребывали мы там 40 дней. Они днем писали, а по ночам ели хлеб. Я же днем говорил, а ночью — не умолкал (подобно Моше, он тоже постился 40 дней). Были написаны за 40 дней эти 94 книги. По окончании же 40 дней сказал мне Господь, Всевышний, так: «24 книги, которые были написаны тобой сначала, раскрой, и пусть читают их, как те, кто достоин, так и те, которые не достойны. А 70 последних книг сохрани, передай из мудрецам народа своего, ибо в них источник разумения, источник мудрости и река познания». 3десь мы совершенно явно видим, что 24 книги Писания, то есть, тот объем Танаха, который мы имеем на сегодняшний день, уже в этот момент существует. И это явное и недвусмысленное свидетельство того, что процесс канонизации Писания к этому моменту уже завершен.

Кстати, хорошо бы понять, что имеет в виду Эзра, когда он говорит, что писали они буквами, которых не знали? Принято, что есть два вида написания букв, которое долгое время понималось, как написание еврейское и написание ассирийское  »    «,      »    »      Два эти термина в течении долгого времени понимались, как соответствующее графическое написание букв, причем, квадратными буквами ассирийского написания мы пользуемся по сегодняшний день. Надо сказать, что это понимание абсолютно ошибочно, потому что из Талмуда, где впервые появляются эти термины, совершенно ясно, что слово  » »      понимается не просто, как графическое написание букв, а понимается в смысле  »    »     — Священное Писание», так же, как оно звучит в арамейском и в арабском и т.д. То есть, речь шла о двух списках Торы, которые были известны мудрецам. Одни — написаны древними ивритскими буквами, примерно такими, какими они сохранились у самаритян, и вторые, — которые и есть

»    »   , где слово  » »      обозначает не вид букв, а два вида текста (что видно из текста Талмуда). По поводу же самих букв надо сказать, что мнение о том, что эти буквы — разные, не совсем верное. Внешне они, действительно, отличаются, но речь идет не о разных буквах, а о разных стадиях эволюции одного и того же написания. На сегодняшнем материале доступных нам древних надписей это — совершенно очевидно. Можно выстроить полный ряд эволюции написания, начиная от древнейшего синайского письма — древнейшего симитского алфавита, до современного вида квадратных букв. Причем, различные папирусы или свитки Мертвого моря, найденные недавно, будут показывать те переходные формы, которых раньше не находили. А при наличии этого «зазора» и были сделаны выводы о том, что это — две разных графических традиции, два разных вида букв (при этом количество их всегда одинаково).

То, что речь шла именно о разных Списках текста, а не о разном написании букв, видно по многим цитатам. Например, цитата из «Барайте раби Йоси». Предварительно надо сказать, что зачастую слово  » »      (арами) у мудрецов является синонимом слова арамеец — обманщик. Это связано с некой игрой перемены букв  »   —  » »      и кроме того, связано с многочисленными драшот по поводу Лавана арамиянина и его поведения по отношению к Яакову. Цитата такая: «Достоин Эзра был того, чтобы Тора была дарована через него. Но предшествовал ему Моше и поэтому это уже было невозможно. И хотя и не через него была дана Тора, через него она была —

» »   . Это слово сегодня мы бы перевели, как «изменился», но на самом деле оно здесь имеет значение «было повторено», «написано заново (вторично)». И дальше они говорят, употребляя здесь слово  » »      по отношению к самаритянскому тексту: «как перевод его лживый, как текст у них лживый, так и их графика сама — тоже неправильная, лживая». Те буквы, которые «квадратные» они на самом деле связаны с тем регионом, где распространен арамейский язык: сирийское письмо, арамийское письмо. Они говорят все это по отношению к тому, известному им списку Торы, который имелся у самаритян. Таким образом, мудрецам были известны как бы два вида написания Торы: то, которое укоренилось у евреев, и то, которое было принято у самаритян, и именно про них они говорят  »    «,   «    »      (то есть, речь идет не о буквах).

Итак, по поводу дат. Приведенная цитата была некоторой попыткой датировки. Документальных свидетельств дат кодировки Торы не сохранилось, а что касается Ктувим, то тут ситуация совершенно иная, и у нас есть несколько четких привязок для дат кодировки. Одна из них, как уже говорилось — эта книга, первого века нашей эры. Кроме того, для изучающих еврейские источники хорошо известен знаменитый спор в Мишне о том, относится ли  »    »      к Священному писанию, и должна ли она делать нечистыми руки так же, как другие? Раби Акива говорит, что «Все писания святы, но «Песня песней» это  »    »     . 3десь мы видим завершение спора относительно статуса некоторых книг, который был еще довольно долго не установлен, не установлено было относятся ли книги «Песни песней» и «Коhелет» к этому корпусу Писания. Раби Акива решительно ставит в этом споре последнюю точку. И мы видели, что в первом веке новой Эры мы имеем явное свидетельство того, что к этому моменту корпус еврейского Писания оформляется уже совершенно окончательно.

В качестве возможных привязок датировки, кроме Кумранских текстов, достоин упоминания еще Йосэф бен Матетьяhу (Флавия), который упоминает о 22-ух книгах Писания. Грец сделал из этого ошибочный вывод, что к его времени только 22 книги были канонизированы, а еще 2 — не были канонизированы. Флавий, по-видимому, просто следует александрийской версии, которая относит книгу Рут к книгам Шофтим по хронологии описываемых событий, а книгу Эйха — «Плач Иеремии» присовокупляет к книге Иеримии. А говорит он о тех же самых книгах, которые к тому моменту были уже написаны и зафиксированы, и они уже воспринимаются, как какой-то единый комплекс. Все эти датировки, примерно, — это первый век новой эры. Однако, имеется кое-что и значительно более раннее. Например, в предисловии к книге Бен Сиры, написанном его внуком в Александрии во втором веке до нашей эры, то есть, почти на 300 лет раньше, уже упоминается в качестве свода Священных книг: Тора, Пророки и другие отцовские книги. То есть, совершенно явно здесь мы уже имеем три компонента. На полтора столетия раньше в «книге hаяхад» говорится только о двух: Тора и Навиим.

3десь же уже говорится, что есть Тора, пророки и другие, то есть у евреев к этому моменту — второй век до новой эры, есть уже, как в Александрии, так и в Эрэц Исраэль, близкий к окончательному оформлению комплекс, который состоит из трех разновидностей книг.

В Мишне «Йома», которая датируется, примерно, одним поколением до разрушения Храма, то есть — конец первого века до новой эры и начало первого века новой эры, говорится, что в ночь Йом-Кипура читали Коhен- Гадолю из книг Ийова и из книг Эзры, Дибрей hайамим и (или) Даниэля. Как уже говорилось, здесь совершенно ясно видно, что к первому веку новой эры, к периоду разрушения Второго Храма, закончен процесс канонизации всего Писания в целом и установления количества книг. Как только сказано и запомнилось, что книг — 24, понятно, что 25-ой книги уже не будет, по крайней мере, книги такого статуса. Кстати, принятие или непринятие веры в то, что пророчество давно закончилось, и что мы находимся в состоянии, так сказать, постфиксационном, оно довольно характерно, и является «водоразделом» между основным доминантным потоком иудаизма и различными сектами. Цитата, которая была приведена из книги Эзра, тоже может быть осмысленна таким же образом. Он явно должен объяснить появление каких-то книг, помимо тех 24-х. 3ачем он это говорит? Он говорит, что 24 книги раскроются, и это всем известно, а еще 70 книг — ничем не хуже, и они такие же, и там же были даны, но они еще более крутые книги, и они просто — тайные, и процесс написания — продолжается. Для этого он все это и говорит, и тем и интересна эта цитата, что помимо того, что она нам дает датировку завершения процесса канонизации, она описывает некую атмосферу, характерную для каких-то периферийных пара-еврейских групп, которые продолжают жить в русле какого-то продолжающегося процесса пророчества и откровения.

Уже упоминалось ни раз о Септуагинте. Чем она нам интересна в данном контексте? В ней нет Деления на: Тора, Навиим, Ктувим, в том виде, в котором оно сохранилось у нас. Там книги выстроены по совершенно иному порядку. Как уже упоминалось, книга Рут присовокуплена там к Шофтим, Эйха — к Иеримии, Дибрей hайамим имеет такой же статус, как книги Шмуэля и Мелахим, то есть статус определен по тематическому принципу, а не по хронологическому. Даниэль упомянут среди Пророков и более того, среди четырех больших пророков. То есть, все это распределение идет опять же по принципу тематическому, а не хронологическому.

Уже немного говорили о том, что можно считать начальной точкой кодификации, канонизации. Начальная точка — есть написание, с формулой:

«Сказал Всевышний Моше такие слова» и «так сказал Всевышний». Окончание процесса — есть фиксация, когда установлено число — 24 книги, и ясно, что уже этот процесс мыслится, как завершенный. Иероним в сочинении «Прологус Галиатиус», в предисловии к переводу Вульгаты упоминает две системы исчисления книг еврейского Писания — 22 и 24. Одна из них, как уже говорилось, была упомянута у Флавия, и описывает чем они отличаются. Сам он склонен предпочесть систему из 22-ух, потому что ему кажется, что соответствие этого числа числу букв алфавита дает более подобающую систему. Этот «Прологус Галиатиус» интересен нам еще и тем, что Иероним совершенно четко свидетельствует о том, что в отличие от уже принятой тогда у христиан традиции, евреи не делят на две книгу Шмуэля, и не делят на две книгу Мелахим, и не делят так же книгу Дибрей hЙамим и книгу Эзра (не делят ее на книгу Эзра и Нехэмия).

Действительно, мы знаем, что деление по этому принципу, все-таки устоявшееся и в наших изданиях, является результатом принятия очень поздней, примерно 14-го века, системы деления Танаха на главы и на стихи, которое было произведено в рамках католической библиистики. Однако, в силу своего удобства для цитирования и для ссылок она была усвоена и евреями, хотя традиционно иудаизм до сих пор, совершенно заслуженно, сохраняет очень скептическое отношение к этой системе. Помимо того, что там существует некоторая неясность во многих случаях по поводу того, где надо провести границу между главами, в некоторых случаях такое деление на главы носит совершенно абсурдный характер (есть по этому поводу анекдот, что это зависило от того, как прыгала на камнях карета этого человека, делившего на главы). Важно то, что Ироним доносит до нас совершенно реальное, четкое и совершенно конкретное свидетельство того, что у евреев отсутствовало это деление.

Итак, относительно числа библейских книг нам теперь ситуация более или менее ясна. Что же касается порядка расположения этих книг, то надо сказать, что он устанавливается гораздо позже, чем определяется их число. В том, что касается начальных книг — Тора и первые Пророки, то здесь порядок довольно твердый, поскольку он определен самой хронологической последовательностью описываемых событий. 3десь порядок более или менее бесспорен: БерешитШмот — Веикра — Бемидбар — Дварим -Йеhошуа — Шофтим — Шмуэль и т.д. Дальше же начинаются всевозможные хитрости. То, что 12 малых пророков идут единым блоком, мы видим уже очень рано, как у Иеронима, и еще за 600 лет до него — видим из упоминавшегося предисловия внука бен Сиры к произведению его деда — книги «Премудрость Бен Сира». Обычно, эти 12 идут после трех больших Пророков. Порядок расположения трех больших Пророков: Йешаяhу, Йирмияhу и Йехезкэля иногда меняется. Самый общепринятый порядок, который имеется практически во всех наших изданиях, это — сначала Йешаяhу, потом — Йирмияhу, потом — Йехезкэль. То же самое мы видим и в древних сефардских рукописях и в некоторых первопечатных текстах. Однако, в средневековых ашкеназских рукописях мы видим другой порядок: сначала Йирмияhу, а потом — Йехезкэль и Йешаяhу. После этого — 12 малых Пророков. И это — тот самый порядок, который описан в Талмуде, в трактате Бава Батра, уже упоминавшийся ранее в Барайте. И ашкеназские рукописи следовали этому Талмудическому порядку, однако, в итоге был принят не такой порядок. В той же самой Барайте Бава Батра обсуждается вопрос о том порядке, в котором вообще следует располагать книги Танаха. Они говорят, что не начинаем с hошеа, хотя он и самый ранний из пророков, потому что (и это -самая главная причина) 12 малых Пророков было удобнее писать на одном Свитке, чтобы они не растерялись, так как там есть такие, о которых написаны всего 2-3 страницы. А уже этот Свиток, поскольку на нем есть и более поздние Пророки, помещали после трех больших, хотя в списке этих 12-ти малых есть и такие Пророки, которые предшествуют трем большим. Однако, в Талмуде мудрецы упоминают о том, что не надо так делать.

Там же в Бава Батре приводится порядок расположения книг Ктувим — Писаний. Надо сказать, что здесь уже начинается сравнительная вольница. Существующий на сегодняшний день порядок присутствует, видимо, в большинстве изданий, включая издание Корэна. Однако, в ленинградской рукописи — иной порядок, и соответственно, он сохранен во всех изданиях, основанных на ленинградской рукописи, включая Библию hэбрайка и включая израильский армейский Танах. И другой порядок, отличный как от одного, так и от другого, имеется в Кетер Арам Шева. Однозначности здесь — нет. Однако, понятно, что в главном порядок еврейский характеризуется четким делением на три больших раздела: Тора, Навиим, Ктувим. Уже говорилось о том, что этого нету в Септуагинте. Соответственно, если мы посмотрим Писания всевозможных христианских авторов, ранних отцов церкви, то мы тоже увидим полнейший разнобой в том, что касается порядка расположения книг. Надо сказать, что и в Септуагинте тоже нет единого порядка в разных древних ее списках, и отцы церкви тоже приводят каждый свой аргумент в пользу того или иного порядка. Тем не менее мы можем сказать, что есть некие основные тенденции. Во-первых, апокрифы стараются расположить среди тех книг еврейского Писания, которые соответствуют им по хронологии или тематике. По второй традиции, наоборот, — взять все книги апокрифов, то есть те, которые не имеются в еврейском тексте Писания, и сложить их одним блоком в конце.

Если можно говорить про какое-то общее деление внутри Септуагинты, то они делят на книги закона и истории, и — книги Пророчеств и хвалы (песен). Деление по принципу: Тора — Навиим -Ктувим, в Септуагинте практически не встречается. Это не значит, что нет таких списков Септуагинты, которые пытаются его восстановить, но в целом там это не принято. Более того, иногда мы видим списки Септуагинты, где идут Ктувим до Пророков, а иногда мы видим, когда идут 12 малых Пророков до трех больших, а иногда — до четырех, поскольку они иногда к большим Пророкам относят так же Даниэля, который у евреев вообще к Пророкам не относится. На этом можно закончить ту часть, которая относится к кодификации еврейского текста.

Возвращаясь к «началу», попробуем проследить, где мы видим первые признаки того, что впоследствии будет осознано, осмыслено и определено как библейская критика, как историко-филологическое изучение библейского текста и т.д. Каковы первые признаки такого подхода вообще? Прежде всего, самым древним является механизм «кри-уктив» — пометки на полях, которые указывают, что то или иное слово нужно читать не так, как оно написано, а каким-то иным образом. Это, видимо, самый древний и самый выраженный признак такого восприятия текста, которое предполагает вопрос: «А как же на самом деле?» Причем, внутри этой традиции (измененного чтения текста) самым древним примером, безусловно, является четырехбуквенное Имя Всевышнего, которое никогда не читается так, как оно написано, а вместо этого читается некое другое Имя. Эта традиция у евреев очень давняя, и она может считаться первым примером возникновения «зазора» между буквой и ее прочтением и ее осмыслением.

«Кри-уктив» — аппарат чрезвычайно разработанный и многочисленный. Иногда он продиктован критериями, которые нам понятны, иногда — он носит для нас загадочный характер. Из числа понятных самый простой — это эвфемизм, когда некий глагол, например обозначающий «совокупление», читается во всех текстах, как «шахав» (по всем биньянам и глагольным формам — соответственно). Слово, обозначающее геморрой — читается не так, как оно пишется, а более приемлимо для уха. Иногда с нашей сегодняшней, и достаточно грамотной точки зрения, пометки «кри-уктив» могут представляться пометками с правильного на неправильное, то есть попытками какого-то упрощения. Однако, в любом случае они могут быть просто упомянуты, как первый пример «зазора».

3атем, имеется такой известный феномен, который упоминается и в устной традиции и у еврейских комментаторов, под названием «тикунэй софрим». Не очень понятно, что это значит, но звучит это обычно так: есть некая цитата и какой-то мудрец говорит, что это должно было быть так-то и так-то, но — написано так-то — «мипнэй тикунэй софрим». Нет исчерпывающего объяснения, что это такое, и что имели в виду мудрецы, но ясно то, что был некий феномен, в результате которого сохранившийся нам текст отличен от того, который «должен был бы быть» (что это значит — тоже не очень понятно), а в нашем тексте вместо этого есть так-то и так-то. Имеются достаточно многочисленные примеры этого на протяжении библейского текста.

Еще один признак критического восприятия это — известный феномен, когда над текстом Танаха (над строкой, над словом) появляются точки. Надо понять, что с какого-то момента никакие изменения в библейский текст уже не вносятся, текст буквально как бы был сфотографирован тысячелетия назад и передавался абсолютно таким, какой он есть. И если стояли точки, то они — остаются. Иногда это трактуется. Например, когда встречаются Яаков и Эсав, после того, как Яаков возвращается от Лавана, то написано, что Эсав обнял и поцеловал Яакова, и над этими словами — «поцеловал» стоят точки. Мудрецы объясняют это так, что на самом деле он не поцеловал, а хотел укусить, но Всевышний сделал его шею как бы мраморной, и он сломал себе зубы и т.д. То есть, эти точки воспринимаются, как повод как-то интерпретировать это место.

В течение долгого времени не было авторитетного суждения по поводу того, что значат эти точки, но сейчас такие суждения имеются, и они почти на 100% практически достоверны. Скорее всего, точками отмечались те места, которые переписчику казались или неправильными вовсе и заслуживающими вычеркивания, или просто сомнительными. Это видно во-первых, по характеру тех мест, где стоят эти точки. Почти всегда можно прочесть такое место без тех слов, которые помечены точками, и получится вполне осмысленный фрагмент. Например, в приведенном примере не будет слова «поцеловал». 3ачем оно нужно? 3ачем Эсаву нужно было поцеловать Яакова, что — он его так любил? Он же был злодей! И тогда будет более понятный текст, где он его не целует. Имеются и другие примеры. Таким образом, когда есть такие точки над библейским текстом, мы можем понять, какого рода логикой руководствовался тот, кто их поставил, показав тем самым, что эти слова тут лишние или сомнительные. Более того, как только мы понимаем, в чем дело, мы легко можем восстановить логику в постановке этих точек. Правильность этого понимания подтверждается еще и тем, что в александрийской школе был принят именно такой механизм отметки сомнительных мест. Кроме того, по свиткам Мертвого моря мы видим, что в некоторых местах, там где у нас стоят точки, — там вообще нет этих слов. Это может означать все, что угодно: что была другая традиция без этих слов, или что автор прав, и эти слова — более поздние или ненужные.

Возможны и какие-то иные объяснения, но в любом случае, сегодня у нас есть большая фактическая основа для того, чтобы сказать, что такое предположение верно, и что точки изначально означали такого рода реакцию переписчика или редактора, который просматривал работу переписчика данного текста. Потом, в какой-то момент, религиозное сознание меняется таким образом, что уже никакие изменения в текст не вносят, и текст дошел до нас со всеми своими пометками, он буквально как бы сфотографирован.

Ответ на вопрос: Масоретский процессс завершился, примерно, к 10-ому веку. Во второй половине тысячелетия новой эры уже этот текст зафиксирован абсолютно жестко «фотографическим» методом.

Этапы такой фиксации текста понятны. В какой-то момент текст считается написанным. В какой-то момент текст считается завершенным: определено число его книг. В какой-то момент определено число букв и то, что такая-то буква пишется над строкой или под строкой и т.д. И в какой-то момент в текст перестают вносить какие бы-то ни было изменения. Точки — это не единственная вещь, есть и другие знаки, которые, видимо, обозначают корректорские пометки. Например, хорошо известный знак — перевернутый «нун», который, по-видимому, обозначает предположение, что этот пасук, стих, здесь не на своем месте. И действительно, если мы посмотрим, где стоят эти перевернутые «нун», то мы поймем, какого рода недоумение могло быть у корректора, редактора, переписчика, который не решается ничего изменить, и он не переносит этот стих, но он отмечает его перевернутыми «нун» с обеих сторон, показывая, что это — не то место, где этот стих должен быть.

Ответ на вопрос: Все, что у нас есть после Кумрана, это — сразу скачек к Кетер Арам-Шева и Ленинградской рукописи, которые уже имеют такой же текст, как у нас сейчас. Там могут быть просто ошибки, но в целом — это абсолютно тот же текст, за исключением тех разночтений, которые имеются между современными изданиями.

Ответ на вопрос: Как попала эта рукопись в Ленинград? Она была куплена Преферковичем, известным коллекционером и исследователем. Он собирал книги, еврейские и караимские рукописи в конце прошлого века. Его собрание попало потом в ленинградскую библиотеку, и рукопись называется по месту своего хранения. Список этот — еврейский, и был куплен у евреев. Кстати сказать, две основные традиции масорета, которые существовали, это — Бен Ашер и Бен Нафтали. Одна из них — просто караимская, но это было еще до полного разделения: караимство возникает в 8-ом веке, а масоретская традиция кончается в 10-ом. Понятно, что караимская традиция предполагает «супер интерес» к Писанию («кара»). Поэтому, вполне естественно для людей, делом жизни которых было изъяснение точного текста Писания, их близость к такой интерпретации. И в рамках традиций обеих этих масоретских семей было очень сильно караимское влияние.

Ответ на вопрос: Что получил Моше на горе Синай? Можно точно сказать, что Моше на Синае получил Тору. Раши пишет, что даже тот вопрос, который задаст в будущем умный ученик толковому учителю, был дан Моше на горе Синай.

Продолжая разговор о значках в тексте, надо сказать, что в тот момент, когда мы переходим от стадии отдельных списков к стадии переплетенной книги, все эти пометки начинают фиксироваться на полях. Возникает уже отдельно изложенный аппарат «масоры», который частично приводится на полях, иногда сбоку или сверху, или частично какие-то его выводы приводятся в конце текста тех или иных книг Писания. Все это еще не есть какая-то специальная библейская критика, и даже — не есть непосредственно комментирование, но это есть — предварительное условие всякого критического подхода. Во всех этих методах уже имеется явный «зазор» между буквой теста и его пониманием.

Следующий важнейший этап, относящийся, примерно, к той же стадии, это «огласовки». Самые общие сведения по этому поводу таковы, что, примерно, к 8-ому веку окончательно оформились различные системы огласовки. Было три традиции, три школы, которые вырабатывали систему огласовок, так называемые, школы — Эрэц Исраэлит, Бавлит и Тавранит — Тивериатская, Эрэц Исраэль и Вавилонская традиции. Та традиция, которая у нас утвердилась, — это в основном Тивериатская традиция. В некоторых средневековых списках огласовки используются по какой-то из двух других традиций. В любом случае к окончанию периода творчества Масоретов мы уже полностью имеем текст и с никудот и со знаками кантилляции. И это — самый крупный и самый значительный этап фиксации текста и выявления его буквального смысла. Моше Цви Сегаль интересно пишет по поводу этого этапа, и это может быть рассмотрено отдельно.

После того, как все это завершено, и мы имеем перед собой уже полностью обработанный текст, то это есть стартовый этап для развития еврейской грамматики и библейской лексикографии. И то и другое понимаются изначально, как попытки установления истинного смысла Писания. Еврейская грамматика — есть попытка правильным образом понять написанное и читаемое. Подойдя уже к грамматике, мы очерчиваем некий очень существенный блок, который можно назвать предварительным условием критического подхода. Все это, разумеется, относится к тому, что называется «низкой критикой», к текстологии, и к тому пласту последующего развития науки, который из этого вырисовывается.

Переходя к «высокой критике», прежде всего надо сказать о том, каков ее исходный пункт, из чего она возникает. Возникает она из некоторого базисного недоумения, которое испытывает человек при чтении. Недоумение это может быть связано с наличием видимого противоречия между сказанным в Писании в одном месте — и в другом месте, и возникает необходимость это как-то объяснить и интерпретировать. Недоумение может быть связано и не с наличием прямых формальных противоречий, а просто с некоторой общей «несуразностью», которая выглядит такой для того читателя текста, который имеет определенные, естественные для него представления. Несуразности могут быть какими угодно: логическими, теологическими, и пр. Такое недоумение может возникнуть, у человека, имеющего, например, историческое образование, в результате каких-то проблем хронологии и т.д. Это — исходный пункт. Трудно здесь установить самую раннюю точку, потому что это появляется одновременно в нескольких направлениях. Это появляется в Талмудической литературе, включая мидраши и сам Талмуд, и в то же самое время это появляется в еврейской лингвистической литературе, и очень вскоре это появляется в христианской литературе, у отцов церкви.

Я буду говорить только о Талмудическом контексте этого процесса: Талмуд и мидраши. То есть, — о том, какого рода перво-признаки критического подхода мы можем в этих источниках обсуждать. Предварительно надо сказать несколько слов о том, насколько многочисленные замечания, разрозненные, никаким образом не систематизированные, которые мы находим в Талмуде и мидрашах, можно считать чем-то соответствующим по духу и по смыслу критическому отношению к тексту? Это вещь спорная. Есть исследователи, которые считают это, может быть в некой косвенной форме, но по смыслу — уже вполне полноценным, заявленным, критическим подходом. Это — Райхман, Гинзбург, Бен Гурион и др. Другие же склонны занижать значение этих источников в качестве свидетельств критического подхода. В любом случае, не вдаваясь в спор по поводу того, насколько такого рода высказывания в Талмуде и мидрашах являются в полном или не в полном смысле библейской критикой, надо сказать, что мудрецы сумели сформулировать некоторые правила, которые и по сей день признаются абсолютно фундаментальными для всего критического изучения всякого текста, и в особенности текста библейского.

Например, знаменитое и всем известное правило, упоминаемое в трактате Брахот и в других местах: «Тора говорит на языке людей». Это правило предполагает допустимость и недопустимость определенного понимания текста. Оно предполагает, что текст этот может быть понятен и должен быть понят, и что это есть его базисная характеристика. Все остальное может к нему быть добавлено, присовокуплено; все остальное — есть функция интерпретации и отношения, но первичный смысл текста — тот, который понимается человеком в рамках того, что выражают слова на нашем человеческом языке, — он от текста неотъемлем, и он есть его некая первичная характеристика. Кому-то сегодня такого рода правило может показаться само собой разумеющимся, или, напротив, многие люди не понимают, что это такое.В любом случае, — это есть некое свидетельство совершенно специфического отношения к тексту. Специфическое в том смысле, что возможно и другое религиозное отношение к тексту, которое даже не исходит из того, что «Тора говорит на языке людей».

Другое обобщение, правило такого рода, фигурирует в трактате «Тамид» в Талмуде, где говорится, что «Тора говорит на языке быта»,  »          »     . То есть, Тора говорит на языке, который должен быть понятен людям, и в любом случае это не есть «астероид эзотерических смыслов». Это есть прежде всего текст, который может быть понят, и потому — должен быть понятен. В трактате «Гитим» есть знаменитая полемика по вопросу о том, каким образом была дана Тора? По одному мнению, Тора была дана во множестве списков, то есть было дано много разных фрагментов, и не единовременно. А по другому мнению, Тора была дана как бы уже «запечатанной», целиковой  »       «.     .

Понятно, что мнение о том, что Тора была дана списками  »          »     , является абсолютно революционным по отношению к религиозному пониманию текста, и очень многозначимым в своих последствиях и выводах.

Еще один пример таких первичных признаков (относящихся к критике), которые мы наблюдаем в Талмуде, — это представление о том, что книга Берешит, или по крайней мере значительная ее часть, существует, как некая отдельное древнее произведение, которое было известно Моше и сынам Израиля еще до дарования Торы. В «Шмот Раба» приводятся слова Моше: «Я взял книгу Берешит, и читал в ней, и увидел, каковы были дела поколения потопа». Представление о том, что этот текст был известен вне или помимо или до дарования Торы, как нечто отдельное (может быть не вся книга, а какая-то ее часть), здесь уже видно, и эта убежденность достаточно не тривиальна.

Имеется такое же представление о том, что история Билама является отдельным произведением. Это видно из тосэфет «Сота», где говорится: «Моше написал пять книг Торы, а потом отдельно написал парашат Билам и Балак». То есть, автором этой цитаты признается и предполагается отдельное положение, отдельный статус этого фрагмента. В еще более кардинальной форме мы видим то же самое в Талмуде, в Бава Батре: «Моше написал свою книгу (то есть Тору) и — парашат Билам». Еще пример того, что признаки подобного подхода мы видим в Талмуде. В тосэфте «Сота» имеется очень нетривиальное текстуальное различение. Там говорится про некий фрагмент Писания: «Вся эта параша — смешанные вещи, сказано одним (из авторов), — не сказано другим».

Как уже говорилось, все замечания такого рода разбросаны в различных местах в Талмуде и мидрашах, они не объединены, и они не приводятся в качестве какой-то конкретной методологии. Поэтому естественно, что остается место для споров, до какой степени все это может быть расценено, как «критика».

Ответ на вопрос: Когда произошла кодификация текстов Талмуда и в том числе тех, о которых говорилось? Тосэфта, например, это — мишнаитский материал, хоть он и приводится в Талмуде, и это — до второго века новой эры. Кодификация же тосэфты — это вещь вообще очень поздняя. Тосэфта собирает материал, который как бы возникает не позже, чем в период Мишны, до раби Йеhуда hа Наси. Если сказано, от чьего имени приводится эта тосэфта, то тогда мы можем очень точно установить хронологию, поскольку даты жизни многих мудрецов Талмуда хорошо известны (поколения Танаев, Амораев). Как раз на Талмудическом материале такого рода исследования гораздо более просты, поскольку он огромен, и там фиксация по поколениям, по школам уже довольно четкая.

Ответ на вопрос: Фиксация Масоретского текста, его кодификация — это 10-ый век. Но фиксация здесь касается как бы, условно говоря, мелочей.

Материал взят с сайта http://www.machanaim.org/

VN:F [1.9.22_1171]
VN:F [1.9.22_1171]

Если вам понравилась эта статья, Пожалуйста, оцените её Кликни иконку в соц.сетях
А так же поддержите нас, кликнув на партнерскую ссылку рекламы от Гугль