Часть десятая — Рассеяние: церковь евреев и язычников

1 041 Просмотров




Подписывайся на наш канал Телеграмм
Зеркало на Там Там

Рассеяние – церковь евреев и язычников

ЦЕЛЬ ЗАНЯТИЯ: Это занятие должно помочь вам научиться подкреплять примерами общее положение о том, что первая церковь вне Израиля состояла из евреев и язычников. Вы также узнаете о раннехристианских произведениях, в которых говорится об этом, а также научитесь приводить из них примеры, свидетельствующие о том, что еврейские верующие в течении долгого времени оставались ведущими теоретиками ранней церкви.

Введение:

На предыдущих занятиях мы многократно подчеркивали, что сам характер служения ранней церкви в еврейском рассеянии неизбежно должен был привести к образованию смешанных церковных общин, состоящих из евреев и язычников. Лучшим доказательством этого, вероятно, может служить постановление апостолов в Деяниях 15. Хотя формально оно адресовано братьям,
«находящимся в Антиохии, Сирии и Киликии», на самом деле оно относится ко всем общинам рассеяния (ср. 15:21), и написано с целью облегчить совместные трапезы в смешанных общинах (см. занятие 8).

Именно из этой многочисленной и постоянно растущей церкви евреев и язычников рассеяния дошли до нас почти все ныне существующие памятники раннехристианской литературы, созданные после Нового Завета.

Самые ранние из них по традиции называют «трудами апостольских мужей».

Они содержат интересные подробности о церкви в рассеянии около 70-150 гг. н.э. Рассмотрим эти свидетельства более внимательно.

1 ПИСЬМО КЛЕМЕНТА

Это письмо относится к самым ранним христианским документам после книг Нового Завета (обычно датируется 96 г. н.э.). Автор письма неизвестен.

В письме есть несколько поразительных особенностей. Во-первых, автор отлично знаком со всеми книгами Ветхого Завета. Он находит библейские стихи, подходящие ко всем затрагиваемым им предметам, зачастую из малоизвестных мест Ветхого Завета. Во-вторых, автор говорит о благочестивых мужах Ветхого Завета как о собственных предках, и рассматривает историю христианской общины как прямое продолжение истории Израиля. Это письмо свидетельствует о том, что автор хорошо знаком и с еврейской системой мышления, и с характерными формами выражения: молитва в конце письма (56:3-61:3) по своему языку и оборотам удивительно напоминает известные с древних времен еврейские молитвы

ПРАВИЛА АПОСТОЛЬСКИЕ (ДИДАХЕ)

Еврейское происхождение интереснейшего документа, называемого «Правила апостольские», не вызывает сомнений. Первая часть произведения (гл. 1-6) состоит из так называемого «катехизиса прозелита, примерно в такой же форме включен в «Послание Варнавы» (гл. 18-20) и в латинский документ под названием «Учение апостолов».
В катехизис «Правил» включены некоторые слова Иисуса (в других вариантах они отсутствуют). Если исключить эти вставки (1:3-5), получим совершенно еврейский документ — собрание этических наставлений для будущих обращенных, вернее сказать, для чтущих Бога из язычников:

«Если сможешь понести ярмо Господне полностью, будешь совершен: если же нет, делай, что можешь. Касательно пищи: исполняй, но мере сил, Закон и воздерживайся от идоложертвенного, ибо это поклонение мертвым богам».

В главах 7-15, в которых содержится краткий перечень церковных обрядов — для крещения, молитвы, поста и причащения, также хорошо просматривается еврейская традиция.

Игнатий

Третий из апостольских мужей, Игнатий, фигура, окутанная тайной. Семь писем, которые он написал во время путешествия к месту своего мученичества в Риме, необычны, как по языку, так и по выраженным мыслям, являются предметом горячих споров среди ученых.

Особенное значение Игнатия для нашего предмета состоит в том, что он, возможно, был первым языческим богословом ранней Церкви. У Игнатия еврейская нота христианского учения звучит куда глуше, чем во всех христианских произведениях до него (и, как увидим, сразу же после него).

Частично это можно объяснить характером его писем.
Путешествуя по Малой Азии, Игнатий с ужасом видел, что христианским общинам грозит некий особый вид ереси: его письма полны предостережения против нее. Таким образом, круг интересующих его тем довольно узок. Но сама эта ересь проливает свет на интересные особенности христианства, исповедуемого язычниками в Малой Азии в начале второго века.

Ответ Игнатия может рассказать нам и о христианстве язычников в Антиохии, где он был
епископом: «Не увлекайтесь чужими учениями или старыми баснями, в которых нет прока. Ибо если мы до сих пор живем по Закону Моисееву, признаем тем самым, что не обрели благодати.
Святые пророки жили согласно заветам Иисуса Христа. Их также гнали, потому что милостью Его они побуждаемы были увещевать непокорных, что Бог един и показывает Себя через Сына Своего Иисуса Христа, который есть Его Слово…» (Письмо к Магнезийцам 8:1 и сл.).

«Чудовищно говорить о Иисусе Христе и исполнять обряды Иудаизма. Ибо не христианство зиждется на иудаизме, но иудаизм на христианстве, которое собрало к себе все языки, исповедующие Бога» (Там же:10:3).

«Любим мы и пророков, ибо они, соединившись с Иисусом Христом, также обретают спасение; они достойны любви, святые, достойные восхищения, одобренные Иисусом Христом и сопричастные Евангелию общей надежды.

Но если кто-либо вознамерится толковать вам иудаизм, не слушайте того: ибо лучше слушать христианское учение от обрезанных, чем заповеди иудаизма от необрезанных.»
(Письмо к Филадельфийцам 5:2-6:1).

«Слышал я как некоторые говорили: «Если не найду того у древних (в Священном Писании, Ветхом Завете), не уверую в Евангелие» А когда я сказал им, что Евангелие и есть Священное Писание, отвечали мне: «В том-то и вопрос»
А по мне так Священное Писание и есть Иисус Христос, нерушимое писание — это крест Его, смерть и воскресение и вера, которая через Него.» (Там же 8,2)

Он (Христос) — это дверь к Отцу, через которую входят Авраам, Исаак и Иаков, пророки, апостолы и церковь. Все они едины в Боге. Но Евангелие превосходное, ибо оно о пришествии Спасителя, Господа нашего Иисуса о его страдании и воскресении. Ибо возлюбленные пророки лишь свидетельствовали о Нем, а Евангелие — это совершенство нетления» (Там же 9:1 и сл.).

«Он (Христос) истинно из семьи Давида по плоти, Сын волею и силою рожден девой, окрещен Иоанном: «ибо так надлежит — нам исполнить всякую правду» (Мт 3:15), истинно пригвожден к древу во плоти ради нас при Понтии Пилате и Ироде Четвертовластнике, и мы – плод благословенного Богом страдания Его, да «поднимет знамя» (Ис 5:26) на все века через воскресение Свое всем святым и верующим, будь то среди евреев или язычников в одном теле Своей церкви. Ибо Он принял страдание это за нас дабы нам достичь спасения; и страдание Его истинно, как и воскресение истинно, а не так как говорят некоторые верующие, что страдание Его — лишь видимость: это они — лишь видимость.
Ибо я знаю и уверен, что Он был в плоти даже после воскресения. Он ел и пил с ними как плотский, хотя и был Духом Своим вместе с Отцом. (Нисьмо к Смирнянам 1:3-3).

«Есть такие кто по невежеству своему отвергают Его хотя на деле были отвергнуты Им, так как избрали смерть, а не правду. Это те, кто не покорился ни пророчествам, ни Закону Моисееву, ни Евангелию до сего дня. Богохульствуют на Господа моего, не признают, что Он был облечен в плоть» (Там же 5:1 и сл.).

«Хорошо поступает тот, кто воздерживается от общения с такими людьми и даже не говорит о них ни дома, ни на улице, но прислушивается к словам пророков, и особенно к Евангелию, в котором открылось нам Его страдание и свершилось Его воскресение» (Там же 7:2).

Читая эти тексты, прежде всего, замечаем, что для Игнатия церковь состоит из верующих еврейского и языческого происхождения, и что он вполне допускает возможность того, что христианство может проповедоваться «обрезанными». В этом нет ничего удивительного, так как антиохийская община была с самого начала смешанной, и хотя верующие евреи во времена Игнатия составляли меньшинство, он, конечно, знал некоторых верующих из евреев, которых считал полноправными братьями.

Во-вторых, мы узнаем, что еретики вовсе не евреи, а необрезанные язычники, распространяющие учение, которое Игнатий называет «иудаизмом». Это вероятно означает, что они соблюдают какие-то произвольно выбранные библейские заповеди (из Письма к Магнезийцам 9:1 как будто следует, что они соблюдают субботу). Они превозносят значение Ветхого Завета — оно безусловно превосходит значение Евангелий. Эти верующие из язычников, возможно, соответствуют тем верующим, которых впоследствии называли «жидовствующими».

Среди ученых ведутся споры насчет того, совпадает эта группа с еретиками, которые отрицали физическое воплощение Христа. Они утверждали, что Его плоть лишь напоминала настоящую и что Христос в действительности не испытывал страданий.

Если эти два типа еретиков и впрямь входили в одну группу, то для современного читателя такое сочетание может показаться странным.

Однако мы располагаем многочисленными данными из второго века, что подобное было, а именно, в среде, кого принято называть гностиками. Здесь ограничимся лишь упоминанием о том, что им присуще было то, что вернее всего назвать романтическим увлечением Ветхим Заветом.

Создается впечатление, что многие гностики происходили из язычников и не имели прямого контакта с настоящим иудаизмом. Но они были совершенно очарованы Ветхим Заветом, с жадность читали и толковали его, хотя и понятия не ни об учении, ни о духе этой книги.

Игнатий не жаловал этот ложный иудаизм. Лучше уж было слушать здравое христианское учение из уст настоящих обрезанных евреев! Для Игнатия Ветхий Завет был книгой о Христе и главное в нем — весть о Его смерти и воскресении. Пророки были учениками Христа: Игнатий говорит об Аврааме, Исааке и других как о братьях во Христе.

Видимо, Игнатий относился к Ветхому Завету в первую очередь как к литературному произведению. Для него это книга, а не живое прошлое, которое через предания и обряды определяло жизнь и мышление. Именно это, больше, чем что-либо другое, выдает в нем христианина из язычников.

В вопросах веры позицию Игнатия лучше всего можно охарактеризовать как новозаветную ортодоксию. Писания апостолов заставляли его ценить Ветхий Завет и любить пророков. Для него авторитет Ветхого Завета непререкаем, но зиждется он на авторитете Евангелия.

Вероятно, в этом и заключалось одно из самых главных различий между еврейскими верующими и пришедшими к вере из языческого окружения.

Вопрос стоял не о различии в учении, а о различии душевного склада. Обе группы признавали авторитет Ветхого Завета; в будущем церкви не евреев придется храбро, и с немалыми жертвами защищать его от нападок как извне, так и изнутри, идущим из самой церкви. Однако для них Ветхий Завет был только книгой, описывающей прошлое, которое уже получило свое завершение. Для верующих из евреев это было нечто большее.
Бесчисленные нити преданий, праздников, повседневных обычаев, религиозных понятий и т.д. связывали верующих евреев с Ветхим Заветом: это была часть их жизни.

То, что мы наблюдаем у Игнатия, лучше всего может быть описано, как потеря еврейских корней. Лишь постоянное обращение к тексту Ветхого Завета в апостольской проповеди не дает Игнатию полностью оставить его в стороне.

ВАРНАВА

Прежде чем расстаться с апостольскими мужами, кратко остановимся на примечательном произведении, которое в древних рукописях именуется «Посланием Варнавы». На самом деле документ этот анонимный, так как автор нигде не называет себя.

Главы 1-17 посвящены вопросу о том, как христиане должны относится к Ветхому Завету – особенно к вопросу о соблюдении обрядов.

Вкратце позиция автора сводится к тому, что заповеди о соблюдении обрядов действительны для христиан, однако значение этих заповедей не следует понимать буквально. Все они имеют духовное значение. Но будучи введены в заблуждение злобным духом, израильтяне поняли их буквально, отчего Моисей и расторг завет. Тот же завет вновь предлагается во Христе, и только христиане, верно понимают истинное значение библейского Закона, евреи по-прежнему продолжают заблуждаться. Христиане, а не евреи, народ Божий. В действительности, евреи им никогда не были.
Автор резко критикует своих собратьев-христиан, которые говорят об общем завете для евреев и христиан.

Как нам отнестись ко всему этому? Можно, конечно, сказать, что перед нами крайний образчик надменности христиан из язычников. Наша задача однако, в том, чтобы попытаться понять даже те явления, которые не внушают нам симпатии.

Как следует понимать документы наподобие «Варнаве»?

Во-первых, заметим, что автор отождествляет Ветхий Завет с «Писаниями»: все цитаты, которые он приводит из Писаний, больше 70 — взяты из Ветхого Завета. По его мнению, библейский закон имеет непреходящую ценность. Более того: в свои переложения библейских текстов автор подчас включает детали из историй раввинов, как если бы они тоже принадлежали к тексту Библии. Это обстоятельство заставило некоторых ученых предположить, что автором мог быть еврей, принявший
христианство. Однако едва ли это верно, так как эти переложения пестрят серьезными промахами.

Примером такого непонимания могут служить комментарии автора на книгу Левит 16.

Ниже показаны прибавления Варнавы к библейскому тексту и приводятся вместе с соответствующими отрывками из Мишны.

Варнава

1) И пусть едят от мяса козла, жертвы за все их грехи… и пусть священники сами едят немытые внутренности с уксусом…»
2) Возьми двух хороших одинаковых козлов и принеси их в жертву…
3) “И пусть все плюют на него и колют его стрекалом, пусть повяжут ему голову алой шерстью и так прогонят в пустыню.
4) Тот, кто поведет козла в пустыню, погонит его вперед, заберет шерсть и повесит на куст, имя кусту Рахиль …”

Талмудический текст

1) “ Если (День Покаяния ) приходился на Пятницу, козла (Числ.29:11) съедали на День Покаяния вечером.
Вавилоняне, как они не щепетильны, ели его сырым.” М.Менухот 11:7

2) “Два козла на День Покаяния должны быть одинаковы по виду, размеру, цене” М.Йома 6:1

3) “…Вавилоняне…таскали его за Шерсть…” М.Йома 6:4

“Он повязал алую шерсть вокруг головы козла отпущения и повернул его, куда ему надлежало быть выслану” М.Йома 4:2

4) “Они отдали его тому, кто должен был увести его…” М.Йома 6:3
“Он разделил нить алой шерсти: часть привязал к скале, а часть — между его рогами и столкнул его сзади в пропасть…” М.Йома 6:6

Интересно, что Варнава говорит здесь о том, что ведший козла в пустыню повязывал алую шерсть на куст по имени Рахиль. Это не согласуется с текстом Мишны, в котором в этом месте говорится о скале. И это логично: там, где есть пропасть (Куда сталкивали козла, чтобы по возможности смерть его была безболезненной), там также имеется и скала с другой стороны, куст, о котором говорит Варнава, наверно был большой редкостью, так как мы не находим упоминание о нем ни в одном тексте.

Поэтому, скорее всего у Варнавы здесь какая-то ошибка. По-видимому, загадка имеет простое объяснение: в греческом языке есть очень редкое слово со значением «скала» или «утес». Слово это — «рахис»
Варнава который не знал в подлиннике предания раввинов и черпал сведения из греческого источника, по-видимому, неверно прочел греческое слово и принял его за название известного ему куста

Есть и другие признаки, которые убедительно доказывают, что Варнаве была неизвестна устная традиция раввинов, и что при написании своего письма он пользовался письменными материалами.

Более пристальный взгляд на многочисленные цитаты из Библии, которые он, верно, приводит, убеждает, что то же верно и для многих мест Ветхого Завета: лишь изредка Варнава прямо пользуется греческим переводом Ветхого Завета, в большинстве случаев его цитаты взяты из раннехристианской литературы.

Другими словами, этот писатель не чувствует себя свободно, когда дело касается Ветхого Завета — той самой книги, которая для него – высший авторитет! Он в большой степени зависит от одного или нескольких предшественников: христиан, знающих Библию и агаду раввинов.

Однажды поняв это, нетрудно прийти еще к одному заключению, а именно, что христианские источники, из которых Варнава черпал большую часть ссылок на Библию и преданий раввинов, вовсе не отличались такими антиеврейскими настроениями, как сам Варнава. Может быть, эти источники принадлежали иудео-христианам: возможность, которая придает «Варнаве» дополнительный интерес.

Следует сделать еще одно замечание. Сегодня нам кажется, что христиане во все времена знали ответы на те вопросы, на которые ответил Павел в Послании к Евреям — однако в первые годы существования церкви это было совсем не так. В «Варнаве» нет ничего, что показывало бы, что автору знакомо хотя бы одно из посланий Павла.

Тот, кто написал Варнаву, был обращенный из язычников, читал Закон и знал, что Закон пребудет во век, и в тоже время не мог уклониться от признания того, что в своей жизни он его не соблюдает. То же было верно и для других известных ему из язычников. Эго был вопрос самой жизни. Так как непреходящая ценность Закона не подлежала для него сомнению, перед ним стоял выбор: либо стать евреем и соблюдать все, что предписывает Закон, либо разработать для себя духовное понимание всех Закона. Он выбрал последнее. Однако самая страстность, с которой он ополчается на соблюдение евреями Закона, видимо, свидетельство того, что выбор был реальным и что этот вопрос продолжал беспокоить его.

Так в «Послание Варнавы» мы знакомимся с еще не совсем уверенным в себе христианством язычников, не обретшим еще основы в учении Павла, ищущим простых ответов на сложные вопросы. За самоуверенной маской Варнавы очень возможно скрывается сердечное смятение.

Остается добавить, что решение, предложенное Варнавой, к счастью, не было принято языческой церковью в целом. Варнава остался в одиночестве.

Когда позже в том веке христианская доктрина язычников обрела большую зрелость, церковь последовала за Игнатием, а не за Варнавой. И чем дальше, тем больше новые христианские богословы использовали религиозное наследие своих еврейских братьев по вере.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЬІЕ ЗАМЕЧАНИЯ: ВЕРУІОЩИЕ ЕВРЕИ КАК РЕЛИГИОЗНЬІЕ ПРЕДТЕЧИ ХРИСТИАН ИЗ ЯЗЫЧНИКОВ

В этом занятии мы познакомились с некоторыми произведениями членов ранней церкви в рассеянии, которые подтверждают наше предположение о том, что они лучше всего понятны, если принять такую модель церкви: смешанная община, где меньшинство из верующих еврейского происхождения служит учителями и руководителями в вопросах веры языческого большинства.

До нас дошли лишь обрывки сведений, с трудом помогающих восстановить подробную картину их численности, их отношений с языческим большинством, их отношения к синагоге.

Прямые свидетельства об их религиозных убеждениях и их вкладе в развитие христианского учения почти полностью отсутствуют. Однако имеется мною косвенных свидетельств. Мы видели, что в некоторых произведениях апостольских мужей можно обнаружить довольно много следов иудео-христианства, например, в «1 Клименте», «Правилах» и даже в «Варнаве».

Авторы «1 Климента» и «Правил», может быть, сами были верующими из евреев.

В интереснейшем исследовании «Учение иудео-христианства» Жан Данилю попытался сформулировать то, что он называет Иудео-христианской линией в трудах апостольских мужей и других христиан, написанных во втором веке. Эта книга, охватывающая чрезвычайно богатый материал, дает блестящий анализ понятий и идей еврейского происхождения в раннехристианской литературе.

Но большинство ученых согласны с тем, что последний шаг, предпринятый Данилю, а именно, объявление этих идей «учением иудео-христианства» кажется сомнительным. То, что представление или понятие уходит в учение евреев, не означает автоматически, что оно принадлежит «еврейскому», отличному от «языческого», учению. Это особенно очевидно, когда «еврейское происхождение» приписывается материалам из Ветхого Завета или другим книгам еврейского происхождения, пользовавшихся глубоким уважением у большинства христиан — например, книгам в жанре откровения, как «Первая книга Еноха». Поэтому более подходящее название для книги Данилю было бы — «Еврейская мысль в раннехристианском учении»

Это замечание ни в коей мере не умаляет значение книги Данилю. Ему удалось показать в убедительной и блестящей форме, до какой степени раннее христианское богословие было еврейским, как по своим понятиям, так и по форме выражения. Это особенно верно в тех случаях, когда речь идет о Священном Писании.

Не подлежит сомнению то, что богословами ранней церкви практически повсеместно были либо обратившиеся в христианство евреи, либо богобоязненные язычники с солидным «еврейским» образованием: те, кто с детства были знакомы со Священным Писанием и научились в синагоге правильным способам его толкования. Все это они щедро передали Церкви, и позже мы встречаем характерные толкования Ветхого Завета в трудах христиан из язычников.

Мне хотелось бы подчеркнуть, что по имеющимся данным в этот период не существовали значительные богословские расхождения верующими еврейского происхождения и всеми остальными. Верующие евреи являлись ведущими богословами ранней церкви; не евреи в основном научились богословию от своих еврейских учителей, либо читая их труды (Игнатий), либо переписывая их толкования Библии (Варнава). В это время еврейские верующие отнюдь не составляли некую секту, отдельную от «Великой церкви, они попросту были ядром этой «Великой Церкви». Именно они помогли церкви определить свои основополагающие принципы.

Задания:

1) Внимательно прочитайте и сравните отрывки в тексте 34.
Какое выражение, употребленное по отношению к Богу и Его народу в 1 Письме Климента, кажется вам типично еврейским?
2) Прочитайте приведенные выше отрывки из писем Игнатия. Напишите о том, что думает Игнатий о
а) иудаизме и христианстве;
б) Ветхом Завете.
в) Иисусе Христе как о верховной истине и власти для христиан.

VN:F [1.9.22_1171]
VN:F [1.9.22_1171]


Если вы обнаружили битую или несуществующую ссылку. Пожалуйста сообщите нам через обратную связь.

Поддержите нас, кликнув на партнерскую ссылку рекламы от Гугль выше...